— Но это правда. Приняв её, ты выживешь. Что бы ни произошло, ты вынесешь любое испытание.
— Никакая это не правда. Если ты веришь в неё, почему же работаешь на Круг Рассвета?
— Они вырастили меня. Выкрали из родильного отделения больницы, когда прочли обо мне в газетах. Они узнали, кто я такой, и сразу поняли, что люди не сумеют позаботиться обо мне. Вот почему я работаю на них — чтобы отплатить за добро. Это мой долг.
— Но эта причина не единственная. Я ведь видела, как ты работаешь, Коннор.
По его плечам расплывалось тепло её рук. Коннор стряхнул их и выпрямился.
Лёд в его душе ещё не успел растаять, и он сумел собраться.
— Пойми меня правильно, — сказал он. — Я спасаю людей не так, как альтруист. Я рискую жизнью не ради всех, а лишь ради тех, за кого мне платят.
— Значит, если бы опасность грозила младшей сестре Ила, ты не стал бы спасать её? Просто стоял бы и смотрел, как она сгорает заживо или тонет?
Сердце Коннора дрогнуло.
Резко вздёрнув голову, он заявил:
— Вот именно. Если бы ради её спасения мне пришлось рисковать своей жизнью, я бы не двинулся с места.
Галия уверенно возразила:
— Нет. Ты врёшь. Я видела тебя в минуту опасности. Вчера ночью я говорила с Нисом и Уиллом. И потом, я читала твои мысли. Для тебя это не просто работа. Ты берёшься за неё потому, что считаешь такую работу необходимой и правильной. И ты… — Она помедлила, подбирая слова, а затем многозначительно произнесла: — Ты — воплощённое благородство.
“А ты — сумасшедшая”, — мысленно отозвался Коннор.
Ему не терпелось выйти из комнаты. Тяжесть на сердце сменилась страшной слабостью, охватившей всё тело. И хотя Коннор понимал, что Галия несёт явную чушь, не слушать её он не мог.
— Ты всегда одет в маску, — продолжала Галия, — но по правде ты отважен, благороден и добропорядочен. У тебя есть свой кодекс чести, который ты никогда не нарушаешь. Об этом известно каждому, кто знаком с тобой. Неужели ты не знаешь, как относятся к тебе члены твоей команды? Видел бы ты их лица — и даже лицо Ила, — когда они подумали, что ты погиб под обломками дома! Твоя душа чиста и пряма, как меч, ты благороднее всех, с кем мне доводилось встречаться.
Её глаза приобрели оттенок первых весенних листьев, просвеченных солнцем.
Будучи хищником, Коннор редко обращал внимание на цветы и другую растительность, но теперь вдруг вспомнил строку из стихотворения:
“И первой зелени янтарь…”
Так вот о каком цвете писала поэтесса! В таких глазах было немудрено утонуть. Галия взяла его за руки. Она не могла удержаться от прикосновения, будто боялась навсегда потерять его.
— Тебе жилось несладко. Ты заслуживаешь награды, теперь в твоей жизни должно быть много хорошего. Как бы я хотела… — Она замолчала, по её лицу прошла дрожь.
“Нет, — мысленно возразил Коннор. — Я не позволю тебе сделать меня слабым. Не стану слушать твоё враньё”.
Но суть была в том, что Галия не обманывала. Она принадлежала к тем глупышкам-идеалисткам, которые говорят то, во что свято верят. Коннору не следовало бы выяснять, каковы её убеждения, но он ничего не мог с собой поделать. Он хотел их узнать. Галия уже молча смотрела на него. В её блестящих глазах застыли слёзы. Что-то изменилось в Конноре и вокруг него. Поначалу он не мог понять, что происходит, осознавал только, что теряет себя. Лишается своей брони, жёсткости, всего, что необходимо ему для выживания. Что-то внутри него таяло, и его душа тянулась к Галии. Он попытался взять себя в руки, но тщётно. Пути назад уже не было. Коннор чувствовал, что куда-то летит, но ему было уже безразлично… Кто-то подхватил его. Он знал тепло этих рук и уже не боялся их. Наоборот, он опирался на них, позволяя Галии поддерживать его обмякшее тело. Как тепло… В один миг Коннора захватил ураган эмоций. Наверное, от избытка тепла его стала колотить дрожь. Но это не было ознобом. Ощущение новое, незнакомое и неназываемое — наслаждение. Но лишь гораздо сильнее и ярче. Именно в это мгновение между ними проскочила искра, соединив их души. За ней последовала ошеломляющая вспышка взаимопроникновения.
Сердце Коннора едва не разорвалось.
“Это ты, — звучал в его голове голос — тот самый голос, который он слышал вчера, в минуты битвы с драконшей. Он наполнил его радостным удивлением. — Это ты… Тот самый, которого я искала. Ты — единственный…”
Коннор больше не хотел возражать — он желал лишь бесконечно слушать Галию. Казалось, он вдруг увидел прямо перед собой заветную мечту.
Человека, которого он чувствовал, как самого себя.