Коннор опасался, что Галия воспользуется случаем, чтобы опять поговорить с ним. И в то же время он злился: время шло, а она не спешила воспользоваться этим случаем.
“О бог! Мне никак нельзя терять ясность мыслей. Каждая секунда, потраченная на битву с собственными чувствами, — это шанс для наших врагов…”
Мысленно он упрекал себя и так увлёкся, что не заметил, как мимо прошёл какой-то парень. Лишь развернувшись в конце коридора, Коннор сообразил, что некто проскользнул у него под носом.
— Погоди! — крикнул он в спину незнакомцу.
Парень был невысоким, со светло-рыжими волосами. Он шагал быстро и не остановился.
— Постой! Я к тебе обращаюсь! Не подходи к той двери!
Парень не обернулся и даже не замедлил шаг. Он уже подходил к двери ахтового зала.
— Стой на месте! Иначе пожалеешь!
Но незнакомец словно не слышал его. Он взялся за дверную ручку. В голове Коннора раздался тревожный сигнал.
Глава 9
Его реакция была молниеносной. Он сменил облик. На этот раз превращение случилось в прыжке. Коннор торопился, подгонял сам себя. Ему было необходимо стать пантерой уже к тому моменту, когда он прыгнет на спину незнакомцу. Но далеко не все процессы удавалось ускорять. Он почувствовал, как его тело становится текучим, почти жидким, бесформенным… Испытал прилив наслаждения, ощутил безграничную свободу оттого, что лишился какой бы то ни было физической формы. А затем началось обретение другой формы, все клетки начали стремительно меняться, разворачиваться, как крылья бабочки, чтобы влиться в новое тело.
Его спортивный костюм растворился, шерсть покрыла тело, появилась на боках, на шее от самого затылка. Ушные раковины поднялись, затвердели, стали более тонкими, округлыми, чутко подрагивающими. Позвоночник удлинился, превратился в хвост, и его округлённый кончик заметался из одной стороны в другую. В это мгновение прыжок завершился. Коннор сбил с ног парня, и они вдвоём вкатились в ахтовый зал. В ходе борьбы Коннор подмял под себя незнакомца. Убивать его Коннор не хотел, прежде следовало кое-что разузнать, а именно: к какому виду обитателей Ночного Мира он принадлежит и кто его прислал? Но, стоя на коленях, придерживая незнакомца двумя руками и смотря ему в светло-голубые глаза, Коннор, к своему ужасу, не почувствовал в нём никакого признака энергии Ночного Мира. Эту энергию оборотни чуяли острее всех. Они могли отличить человека от обитателя Ночного Мира в девяти случаях из десяти. Но этот парень не внушал подозрений. От него исходили обычные человеческие сигналы. К тому же он орал от страха. Его рот был широко раскрыт, зрачки испуганно расширились. Кожа приобрела голубой цвет, как у человека, близкого к отключке. Незнакомец был по-настоящему ошеломлён, перепуган и даже не пытался отбиваться. Сердце Коннора заныло. Но если этот парень — человек, к тому же безобидный, почему он не послушался его? Почему не остановился, услышав приказ?
— Шеф, нужно заставить его замолчать, — напомнил Уилл и поморщился от пронзительного крика незнакомца.
Как обычно, Нис не сказал ни слова, но предусмотрительно закрыл дверь кабинета изнутри. К этому времени Коннор уже достаточно оправился от шока. Он зажал рот парню рукой. Вопли смолкли. Коннор обвёл взглядом присутствующих. Они глядели на него во все глаза. Коннор почувствовал себя некомфортно. Он сидел, придавив к полу жертву своим телом — наполовину парень, наполовину пантера. Его уши и хвост были звериными, тело обросло шерстью от плеч до ботинок. Шерсть облегала его, как бархатистый тёмный спортивный костюм, оставляющий открытыми шею и ладони. Волосы на голове остались человеческими. Лицо тоже было человеческим, если не считать зрачков — узких вертикальных овалов, реагирующих на еле заметные изменения в освещении. И резцы слегка заострились, приобрели отдалённое сходство с клыками зверя. Коннор посмотрел на Галию и смутился, не зная, как истолковать выражение её лица.
Она уставилась на него в упор, её лицо исказилось, плотно сжатые губы побелели. Что это – ужас? Отвращение? В конце концов, она сама оборотень — или станет им, когда захочет. Она уже видела его в облике пантеры. Что же потрясло её теперь? Ответ пришёл к Коннору мигом откуда-то из глубин мозга.
“Всё дело в том, что я — монстр. Пантеры — часть живой природы, их нельзя винить. А я — дикая тварь, которая не в состоянии быть ни человеком, ни зверем. К тому же в таком обличье я опасен. Ни та ни другая половина не подчиняется мне полностью”.
Вряд ли это способен понять тот, кто никогда не менял своего облика. Галия шагнула к нему. Её губы были плотно сжаты. Не сводя пронзительных зелёных глаз с Коннора, она приподняла руку. Жест парламентёрши, пытающейся добиться освобождения заложника?