Галия хотела было что-то сказать, но тут Ил опомнился, оттеснил её и закричал на Коннора:
— Это Джеймс! Что ты с ним сделал? Что?
— Ты с ним знаком?
— Это Джеймс Эш-Хьюс! Брат Бритты! Мой лучший друг! А ты напал на него! Что с тобой?
Всё это он прокричал пронзительно, а затем перевёл взгляд на Джеймса.
Коннор убрал руку с губ парня. И тут же понял, что закрывать ему рот было не обязательно. Джеймс поднял свободную руку и принялся обмениваться быстрыми плавными жестами с Илом. Коннор в изумлении уставился на них, и вдруг его осенило. Он отпустил вторую руку Джеймса, и тот начал жестикулировать двумя. Чёрт! Коннор почувствовал, как его уши прижались к голове.
Взглянув пристыженно на Ила, он спросил:
— Это язык жестов?
— Он глухонемой! — яростно выпалил Ил, не переставая жестикулировать.
В отличие от Джеймса, жесты Ила были неловкими, но, судя по всему, Ил знал этот язык.
— Я не знал…
— Какая разница, слышит он или нет? — возмутился Ил. — Он мой друг! Президент старшей группы! Председатель комитета, занятого устройством Рождественского благотворительного фонда! Что он тебе сделал? Предложил купить плюшевого медведя?
Коннор вздохнул. Он подобрал хвост, почти спрятал его между ног, уши совсем прижал к голове. Едва он отпустил Джеймса, тот мигом отполз подальше, не переставая бурно, но беззвучно разговаривать с Илом.
— Дело в том, — начал Коннор, — что он не остановился, услышав мой приказ. Я орал ему, но… Откуда я мог знать? Послушай, извинись перед ним за меня, хорошо?
— Извиняйся сам! И не говори о нём так, словно его тут нет. Джеймс превосходно читает по губам, так что тебе надо лишь повернуться к нему лицом. — И Ил опять обратился к Джеймсу: — Извини! Пожалуйста, не сердись. Это ужасно, я не знаю даже, что сказать. Ты уже отдышался?
Джеймс медленно кивнул, скользнул взглядом по Коннору и снова перевёл глаза на Ила. Вдруг глухонемой заговорил приглушённо. Его голос был монотонным, лишённым выразительности, но довольно приятным. И слова произносились отчётливо.
— Что… это такое? — спросил Джеймс Ила, имея в виду Коннора.
Но Ил не успел ответить. Джеймс хоть и не оправился от потрясения и всё ещё дрожал, но, преодолев страх, заставил себя посмотреть прямо в глаза Коннору.
— Кто ты?
Коннор хотел ответить, но не смог. На его плечо легла тёплая ладонь, слегка сжала его и тут же отдёрнулась, будто прикосновение к шерсти вызвало у неё отвращение.
— Он — человек, — объяснила Галия, опустившись на колени возле Джеймса. — Сейчас он выглядит немного странно, но он такой же человек, как и ты. Пожалуйста, поверь: он не хотел обидеть тебя. Просто ошибся. Принял тебя за врага и решил действовать.
— За врага? — Джеймс заметно успокоился, стоило Галии заговорить. Видимо, она умела располагать к себе людей. Он разговаривал с Галией, не стесняясь, продолжал грациозно жестикулировать, подчёркивая слова, произносимые вслух. Теперь, когда с его лица сошла мертвенная бледность, оно стало милым. — О чём ты говоришь? За какого врага? Кто вы такие? Раньше я вас тут не видел.
— Он думал… В общем, он думал, что ты хочешь навредить Илу. Есть люди, которые пытаются это сделать.
Джеймс переменился в лице:
— Навредить Илу? Кто? Пусть только посмеют!
Всё это время Уилл беспокойно переминался на месте и наконец прошептал:
— Шеф…
— Неважно, — негромко отозвался Коннор. — Нис сотрёт из его памяти эти воспоминания…
И это было досадно, потому что весть о существовании Ночного Мира Джеймс воспринял на редкость разумно. Но это ничего не меняло. На Ила Коннор старался не смотреть, зная, что им предстоит беседа, и довольно серьёзная. Но прежде ему следовало кое-что предпринять.
— Джеймс! — Он шагнул ближе, и глухонемой парень тут же повернулся к нему. — Мне очень жаль, честное слово. Извини, что я тебя напугал. А ещё я прошу прощения за то, что причинил тебе боль.
Он выпрямился и отошёл, не дожидаясь ответа. Простит или не простит — какая разница? Что сделано, то сделано; того, что будет, не избежать. Коннор и не рассчитывал на прощение. Во всяком случае, он уверял себя, что ему всё равно, простит его Джеймс или нет. Ил гневно заговорил. Коннор постарался встать так, чтобы Джеймс не мог понять содержание диалога по их губам, иначе это могло бы окончательно напугать его и, кроме того, привести к опасным последствиям для жизни не только Ила, но и Джеймса.