“Пришло время пробудиться всем спящим…”
Коннор заметил, что сидящие в зале зашумели. Сначала ему показалось, что им не поверили, а может, просто рассердились на незнакомцев, которые самовольно взошли на возвышение и теперь говорят ерунду. Но шум усиливался, и Коннор вдруг понял, что слышит аплодисменты. Люди хлопали в ладоши, радостно кричали и свистели. Эхо отдавалось от потолка и стен. И когда Коннор решил, что шум достиг предела, поднялась новая волна, ещё сильнее прежней. Отцу Кибелу понадобилось немало времени, чтобы успокоить зал.
После этого он повернулся к Коннору и уже официальным тоном спросил:
— Итак, твоё дело завершено?
Коннор сообразил, что это намёк. Несмотря на безудержное ликование, его сердце вдруг сжалось. Но он не выдал смятения и по-прежнему стоял прямо.
— Да, — кивнул он Отцу Кибелу. — Я привёз Юнца-ведьмака. — И он подавил ком в горле.
— А вот и дочь Первого Дома оборотней, — объявила мать Галии.
Она подошла к дочери и взяла её за руку. Строгое лицо матери Галии сияло гордостью. Галия была бледна, но спокойна. Она взглянула на Коннора, но тут же отвела глаза, а затем устремила невидящий взгляд в зал. Отец Кибел повернулся к Илу.
“Чтобы взять его за руку, — догадался Коннор, — и соединить его с рукой Галии”.
Но Ил о чём-то шептался с Арадием.
Наконец, обернувшись, Ил объявил:
— Это должен сделать Коннор. Всё случилось благодаря ему.
Коннор заморгал. У него перехватило горло, проглотить комок никак не получалось. Ему не верилось, что Ил способен на такое.
“А может, Ил просто не понял, что происходит? Да, скорее всего”, — решил Коннор.
Он прерывисто вздохнул и кивнул:
— Ладно.
Он потянулся к руке Ила, взялся за неё… И что-то кольнуло его в ладонь.
Вздрогнув, Коннор посмотрел на свою руку. Ил держал в руке кинжал — маленький, но очень острый. Им он и кольнул Коннора, разрезав ему руку до крови. Ладонь самого Ила тоже кровоточила.
— Извини, — прошептал Ил, — терпеть не могу кровь…
Снова схватив Коннора за руку, он повернулся лицом к залу.
— Вот! — объявил он. — Теперь мы кровные братья. Он уже давно стал моим братом, потому что не раз спасал мне жизнь. Если этого мало для союза ведьмаков и оборотней, не знаю, что ещё вам надо!
Все в изумлении уставились на него. Отец Кибел растерянно моргал.
— Ты хочешь сказать… — мать Галии недоверчиво нахмурила брови, — что не женишься на моей дочери?
— Я пытаюсь объяснить, что жениться на вашей дочери должен он — по крайней мере, обручиться с ней. Это в него она влюблена. Не понимаю, зачем портить ей жизнь лишь для того, чтобы скрепить союз ведьмаков и оборотней. Мы с Коннором породнились и навсегда останемся братьями. Будем незримыми узами связаны с Галией. Разве этого недостаточно?
В зале вновь поднялся шум. Услышав отдельные выкрики, Коннор совсем пал духом. Он испытующе смотрел на Ила, боясь поверить ему.
— А если… ведьмаки не согласятся? — растерянно спросила мать Галии.
Ил топнул ногой. На виду у всех!
— Я — Юнец-ведьмак. Пусть лишь попробуют не согласиться! Ради чего я всё это вытерпел?
Присутствующие опять разразились аплодисментами, ещё громче прежних.
Волна радости подхватила Коннора и понесла прямо в объятия Галии.
Позднее, в суматохе общих объятий и поцелуев, Коннор шёпотом спросил Ила:
— Ты не передумаешь?
— Ты считаешь, такое возможно? Галия этого не заслуживает.
— Ил…
— Я ни в чём не раскаиваюсь, — перебил его Ил. Он крепко обнял Коннора, — Она и вправду дорога мне. Наверное, я её люблю. Но я же видел, каким стало её лицо там, на поляне, когда она думала, что ты погиб. Я слышал, как она произнесла твоё имя. И тогда всё понял. Вы созданы друг для друга. И я ни о чём не жалею.
— Леопард? — переспросил отец Галии, удивлённо раскрыв глаза. — Но это ведь превосходно! Леопардом был твой прапрадедушка.
— Значит, ради меня ты рассталась с мечтой о полётах? — шёпотом спросил Коннор.
— Думаю, мне понравится бегать по земле, — отозвалась Галия, улучила минуту и коснулась губами его щеки.
— Нет, мистер, я прошу прощения за то, что разбудил вас, — говорил Коннор. — Да, мистер, я знаю, как теперь поздно. — Он с трудом мог расслышать голос в трубке.
Ему пришлось зажать пальцем другое ухо, чтобы отключиться от радостной суматохи в зале.
— Не вижу в этом ничего забавного, — отозвался отец Ила. — С ребёнком всё в порядке, она спокойно проспала целую ночь. А почему ты спрашиваешь?