Брайан кивнул. Он изучил описания и историю всех своих новых владений, дарованных Ричардом, и знал, что наибольшим из них является Трефоллен. Он был уверен, что Элиза предпочла бы жить в Монтуа, но ей придется смириться с жизнью на Корнуолле — так будет лучше, решил Брайан. По крайней мере, для нее. В Монтуа она будет чувствовать свою власть и пытаться противостоять ему. А если оторвать ее от дома и преданных слуг, она быстрее смирится с ролью жены.
— Как только это станет возможным, я займусь делами в Трефоллене, — пообещал Брайан Ричарду.
Ричард допил вино.
— Пора уезжать, нас ждут, — заключил он, подзывая слугу и отдавая ему кубок. Делая вид, что допивает вино, Брайан наблюдал за Элизой. Она беседовала с Изабель, отпивала из своего кубка, но только почувствовав его взгляд, сразу же повернулась.
Казалось, она почти улыбается.
Это ему не понравилось.
Элиза позаботилась о своей внешности. Никогда еще он не видел ее более очаровательной: юность и совершенство ее фигуры были подчеркнуты мягкой тканью облегающего платья, сапфиры на головном уборе соперничали с блеском ее глаз. Под головным убором ее волосы были распущены и струились пышными, роскошными волнами, вызывая желание провести по ним пальцами. Под тканью платья ясно виднелись соблазнительные округлости ее грудей, и Брайан поймал себя на мысли, что представляет ее обнаженной, позволяющей провести рукой по своим волосам и нежному женственному телу.
Неужели она до сих пор противится ему, с горечью подумал Брайан. Или, как и предупреждала, примет его, но при каждом прикосновении станет грезить о Перси?
По его телу прошел жар — сильный, как в горниле кузницы: он хотел ее сейчас же. Он не доверял ей и досадовал на то, как Ричард распорядился устроить брак. Было бы достаточно часа для того, чтобы сорвать таинственную улыбку с ее губ, убедить ее, что все случившееся не сон, что она его жена, его собственность. Наверняка, на то, чтобы выбить из ее головы все мысли о Перси Монтегю, потребуется гораздо больше времени, но этот час мог бы стать чертовски хорошим началом. Брайану хотелось не унизить ее, а просто дать понять, что он такой мужчина, с которым ей нечего надеяться совладать. Он должен заставить ее отказаться от вражды и примириться с неизбежным.
Брайан сжал губы. Он не осмеливался думать о будущем, даже когда она поздравила его с победной улыбкой, манящей и соблазнительной. Однако он был старше и мудрее ее и в отличие от Элизы понимал, что она наделена юностью, крепким здоровьем и удивительной чувственностью: пусть отвергает его, но стоит ей когда-нибудь его принять, и Элиза уже не сможет бороться с собой.
— Брайан, — нетерпеливо повторил Ричард, — норманнская знать созвана на совет, лондонский шериф ждет окончательных распоряжений на время завтрашнего пира. — Он понизил голос до дружеского шепота: — Ты можешь уйти с пира пораньше и присоединиться к своей жене, а я обещаю тебе не тревожить вас целых три дня. Должен сказать, этого времени более чем достаточно, чтобы удовлетворить желания любого мужчины!
Гораздо важнее сделать это сейчас, мельком подумал Брайан, вновь отмечая спокойный вызов в глазах жены. Но Ричард даровал ему несметное богатство, о каком Брайан мог только мечтать. Он оказался в числе высшей знати. Он не имел права спорить с Ричардом Львиное Сердце. Да и в конце концов, что такое один день? Надо согласиться и провести этот день подальше от Элизы. Завтра вечером Ричард уже будет королем, и он, Брайан, сможет посвятить все время личным делам. И все же…
— Еще минуту, ваше величество, — попросил Брайан Ричарда. — Я не успел поцеловать жену.
Элиза, делавшая вид, что увлечена беседой с Изабель, желала бы на самом деле быть как можно дальше отсюда, когда Брайан шагнул к ней. Она увидела холодную решимость в его глазах и, поддавшись панике, едва не отступила прочь, когда он оказался рядом, возвышаясь над ней, вынуждая ее поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Элиза через силу улыбнулась, оказавшись в его объятиях. Он склонился, крепко, прижимая Элизу к себе, и завладел ее губами. Странное чувство наполнило ее, как всегда при его прикосновении. Это чувство было сладким, оно заливало ее душу, как расплывающееся пятно от вина заливает ткань. Откуда-то взялся огонь, окружающий Элизу извне и наполняющий изнутри. Что-то овладевало ею помимо ее воли, подавляя всякое желание сопротивляться…
Сопротивляться. Ей нельзя сопротивляться, ведь она стоит рядом с Ричардом, она жена Брайана. Поэтому поцелуй продолжался, ее губы невольно раздвинулись. Элиза ощутила между зубами его язык, он искал ее язык, проводил по нему, ласкал. Казалось, силы оставили Элизу; приглушенный свет свечей перед ее глазами потускнел и затянулся туманом. Левая рука Брайана крепко обнимала ее за талию, правая поддерживала голову. Она едва дышала, ощущая только его головокружительный аромат и сладкий привкус вина на его языке.
Общий взрыв смеха наконец прервал поцелуй.
— Пойдем, Стед, эта девчонка принадлежит тебе на всю жизнь! — нетерпеливо вскричал Ричард.
Брайан отстранился от Элизы и улыбнулся, заметив, что она пошатнулась. Но его улыбка угасла, едва он увидел, как гнев вновь наполняет глаза Элизы. Брайан низко поклонился, одарив ее насмешливым взглядом.
Ричард вновь поцеловал Элизу в щеку, и в этот момент Элиза ненавидела его так же, как ненавидела Стеда. Он назвал ее «девчонкой». Она его сестра! Да, он мог заботиться о ней, но только когда находил это уместным. А сейчас ему было «уместно» доказать свою власть и вместе с тем щедро наградить Брайана Стеда. Ричард ценил Брайана гораздо выше, чем ее, Элиза ясно поняла это. Брат, король, предатель… больше она ни о чем не могла думать.
Она еще пыталась сдержать дрожь в коленях, когда Брайан взглянул на нее в последний раз — этот взгляд был исполнен обещания и предостережения, как и поцелуй, и последовал за Ричардом.
Слезы навернулись на глаза Элизы; она нетерпеливо сморгнула их и невольно подняла пальцы к губам, будто желая попробовать на ощупь вкус губ Брайана. Она заметила, с какой жалостью смотрит на нее Уилл Маршалл — неужели его жалость была вызвана тем, что он слишком хорошо знал ее мужа? Но Уилл — друг Брайана. Может, причина состояла в том, что он знал, как должен чувствовать себя мужчина, женившийся на Элизе…