Свет людских сердец.
Эта зима в Петербурге выдалась суровой. Метель мела третий день к ряду. На улицу в такую погоду лучше было не выходить. Однако, есть такая профессия – зажигатель людских сердец. А у нее нет выходных и плохой погоды.
– Вань, ну что, валенки свои нашел?
– Нет деда, – раздался мальчишеский раздосадованный голос.
– Под лавкой посмотри, али на завалинку закинул? – подсказал дед Платон.
– Ну что, готов? – потрепал он мальчишеские волосенки, – Сегодня важный день! Прошу тебя, не балуй на улице.
– Сейчас я покажу тебе свою работу, – дед Платон приоткрыл дверь и в сени ворвался морозный воздух, принеся с собой кристаллики льда, – Это очень трудное дело, придется постараться. Да, фонарь не забудь!
– Деда, не могу, слишком тяжелый! – капризно протянул малец, силясь оторвать от пола старинный фонарь из темной бронзы.
Ступивший было за порог, Платон вернулся обратно в дом и с легкостью поднял странный фонарь. Внутри него невозможно было различить ни свечи, ни фитиля, ни емкости для масла, однако он горел равномерным теплым пламенем.
– Ничего, еще получится. Пойдем, дела не ждут.
Они вышли за порог во власть метели и направились в город, где горело множество огней, но ни один не согревал.
Первая их остановка случилась на перекрестке двух сельских дорог. Они были пустынны. Только одиноко поскрипывал масляный фонарь, раскачиваемый метелью, почти потухший.
– Смотри внимательно внучек, огонь этот не простой, – промолвил дед Платон.
Сняв перчатки, он погрузил свои руки внутрь фонаря прямо в пламя. Без опаски зачерпнул целую пригоршню огня и осторожно вытянул его на свет. Ни метель, ни ветер, ни льдинки никак не вредили пламени, оно горело ровно и ярко, освещая окружающее пространство на много шагов вперед. Мальчишка, как завороженный, наблюдал за этим чудесным действием. До этого он слушал много рассказов об этом пламени, но ни разу не видел, как дед работает с ним.
– Подставь ладошки, – попросил он Ваню и бережно передал пламя в детские ручонки.
– Ай, горячо! – вскрикнул мальчик и выронил огонь на снег.
Пламя от этого сразу не погасло, а упав на снег, стало постепенно тускнеть, хотя и светило все также ярко, словно маленькая звездочка.
– Подбери его быстрее. – спокойно проговорил дед, – Не бойся, доверься ему, и оно перестанет жечься.
Ваня наклонился и с опаской подобрал затухающий комочек света. Оказавшись в руках молодого парнишки, пламя вновь засветилось ровным мягким светом. Даже немного ярче, чем прежде.
– И правда, не обжигает, а греет, – весело пролепетал Ваня, держа в руках чудо-огонь.
– Молодец, теперь осторожно помести его в фонарь на столбе, – указал дед на гаснущую лампадку.
Помещённое в лампадку, пламя помогло догорающему фитилю разгореться с новой силой. Перекресток словно ожил, наполнился светом и теплом.
– А теперь, смотри, – тихо промолвил дед Платон, скрывшись в темноте кустов, недалеко от перекрестка, поманив мальца к себе.
Через пол минуты, невдалеке раздался волчий вой. На перекресток ворвался всадник на лошади, бешено мча вперед. Загоняя кобылу, все яростнее ее пришпоривая, он мечтал только об одном, как бы не сгинуть на этих лесных тропах. Вернуться к любимой жене и дочери, чтобы отпраздновать этот Новый Год с ними, самыми дорогими для него людьми. Прижимая к груди новенькую, недавно купленную с большим трудом, куклу, в это час, он не думал о себе. В его сердце начал тухнуть огонь жизни и надежды. До города было еще далеко, а стая волков уже совсем близко. Несколько раз их хищные пасти только чудом лязгали всего лишь в сантиметрах от его ног.
Раздался повторный вой и несколько, особо крупных особей, разом влетело за всадником на освещенный переросток. На мгновенье вспыхнул яркий свет в лампадке и волки, заскулив и сбившись с быстрого бега, сероватыми комками повалились в снежные сугробы. Увидев это, всадник еще раз пришпорил коня, а из глаз его полились слезы. Теперь он точно знал, что вернется домой. В его сердце вновь воспылала жизнь.
– Прочь пошли, окаянные, – Платон вышел на освещенный перекресток и подняв высоко над головой старинный фонарь, снова осветил это место.
Оставшиеся волки, с визгом, унеслись обратно в глубину темного леса.
– Дедаааа, это что, мы… это… человека спасли? – восхищенно воскликнул Ваня.
– Да, внучек, верно. Это и есть моя работа! – склонившись над мальчонкой, он поцеловал его в лоб и поправил себя, – Это и есть… наша работа!
***
Яркий свет от причудливого фонаря перестал заливать все вокруг белоснежным светом и, проморгавшись, я снова пригляделся к молодому парню. Мы стояли на Дворцовой площади под Александрийским столпом. Наверху, невидимое для обычных людей, горело, освещая город на многие, многие километры вокруг, живое пламя.