Смущенный Демин, ожидая разноса за свое очередное нападение на посыльного штаба отряда матроса Кочетова, быстро поднялся на палубу, на ходу вытирая ветошью вымазанные руки, и по всем правилам подошел к командиру.
Огнев задал совершенно неожиданный вопрос:
— Старшина, на мотор положиться можно? Не подведет?
— Товарищ мичман, он хотя и пыхтит и дыму дюже много, но не подведет, — с укоризной в голосе ответил Демин. — Не в таких походах бывали… А до этого Лассуари рукой подать.
Огнев прищурил левый глаз. Экипаж катера уже привык к тому, что, раз командир щурится, значит, он в чем-то сомневается, и Демин поспешил еще раз подтвердить:
— Головой ручаюсь, не сдаст. К своему сроку доставим груз. Ух, и дадут же жару фашистам наши десантники!
— Добре, — задумчиво сказал мичман. — Готовьтесь, сейчас выходим.
— Есть! — крикнул Демин, про себя подумал: «И сомневаться не стоило, командир».
— Товарищи, на минутку ко мне, — позвал Огнев моряков.
Первым подбежал заместитель Демина матрос Асхат Абдулаев, подвижной, с вечно улыбающимися блестящими глазами. Подошел помощник командира старший матрос Алексей Коровин — высокий, узкоплечий юноша, с вытянутым лицом, на котором светились большие синие глаза. И наконец, тяжело ступая чуть вывернутыми внутрь ступнями, подошел и второй помощник, старший матрос Павел Мохов, приземистый, похожий на боксера, с упрямо втянутой в широкие плечи круглой бритой головой. Немногочисленная команда катера была налицо.
— Нам приказано, — громко сказал мичман, — доставить боезапас и оружие на Лассуари для наших десантников. Придется идти под самым носом у врага, поэтому на всякий случай два пулемета из тех, что сейчас погрузили, привести в боевую готовность, К носовому встать Абдулаеву, к кормовому — Мохову. Товарищу Коровину подготовить десятка два гранат, находиться возле меня, в случае надобности встать к рулю. Демину смотреть за мотором в оба. Всем следить за воздухом и за морем. Понятно, товарищи?
Все было понятно, но все-таки матросы чувствовали какую-то недоговоренность в словах командира. Когда катер взял курс на архипелаг, каждый из них изредка вопросительно поглядывал на мичмана.
Огнев спокойно стоял за штурвалом, но был по-прежнему задумчив и слегка щурился.
Матросы знали, что достичь Лассуари, который находился на другой стороне шхерного района среди многочисленных островков, чрезвычайно похожих друг на друга как своими названиями, так и очертаниями, к тому же частично занятых врагом, — задача нелегкая, но все понимали, что не это смущало командира, который знал шхеры как свои пять пальцев. Он, конечно, сумеет провести катер к острову. Очевидно, была какая-то другая причина задумчивости мичмана.
Причина в самом деле была другая.
Огневу было известно, что еще совсем недавно Лассуари находился в руках противника, который держал там маленький гарнизон охраны. А когда остров успели занять наши, он почему-то не знал. «Впрочем, эти острова то и дело переходят из рук в руки», — успокаивал себя мичман. И все же он решил действовать крайне осторожно и провести катер обходным путем.
Вдали показался скалистый, покрытый мелкорослым сосняком островок. По маленькой бухточке, укрытой от морских волн и прибоя двумя высокими скалами, Огнев сразу узнал его.
— Наблюдать за островом, — приказал он, поднимая бинокль к глазам.
«Черт возьми, уж не напутал ли Кочетов чего-ни-будь?» — внезапно мелькнула мысль у мичмана.
— Вижу людей! — крикнул с кормы Павел Мохов. — Вон правее кургузой сосны…
Движение на Лассуари заметил и мичман. Он напрягал зрение, силясь разглядеть форму, в которую были одеты люди на острове. Вдруг он опустил бинокль.
Кочетов нагнал старшего лейтенанта Вдовина, шедшего вместе со штурманом в лесу. Он пробежал кустами и вырос перед ними на дороге как из-под земли. По растерянному лицу Кочетова офицер понял, что случилось нечто серьезное, а по испуганно смотревшим глазам и по капелькам пота, дрожавшим на веснушчатом носу, сразу угадал и виновника случившегося.
— Что натворили? — спросил он.
— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант?.. Ваше приказание выполнено.
— Хорошо. Еще что?
— Разрешите… — Кочетов заколебался и, сбившись с уставного тона, быстро залепетал: — Товарищ старший лейтенант, я, кажется, беду наделал… Я всю дорогу твердил… Я уж и тогда опасался, да он… Как вы назвали этот проклятый остров?
— Глассуари, — ответил командир.
— А я сказал Лассуари… Я бы вспомнил, да мичман Огнев сам так повторил… Я потом воротился, но они уже ушли…