Глубина в том месте оказалась незначительной. От взрывов бомб погас свет, в носовой отсек стала поступать вода, вышло из строя рулевое управление…
Немецкие катера ушли, а поврежденная лодка осталась лежать на дне моря. Однако экипаж не собирался погибать. Отремонтировали корабль. Ночью всплыли и дошли до базы. А через некоторое время потопили вражеский транспорт. На горизонтальных рулях стоял тогда старшина 1-й статьи Назарченко.
Экипаж обычно не видит гибели вражеского транспорта. Даже сам командир после выстрела не всегда поднимает перископ, а уводит лодку на глубину. Так было и в тот раз. Но в том, что транспорт потоплен, никто не сомневался: во всех отсеках слышали отдаленный гул. Затем начали грохотать глубинные бомбы: фашистским кораблям все же удалось обнаружить подводную лодку. Командир маневрировал, меняя курс, стараясь оторваться от врага, выйти из зоны гидроакустического наблюдения. А бомбы все рвались. Кто-то из матросов подсчитывал взрывы: сто пятьдесят, сто семьдесят… двести…
Когда наступила тишина, командир спросил, все ли в порядке в отсеках, и, убедившись, что повреждений нет, объявил благодарность личному составу за отлично выполненную боевую задачу.
Незадолго перед этой атакой было партийное собрание — Николая Назарченко приняли кандидатом в члены партии. Радостно было на сердце у старшины, он оправдал доверие коммунистов!
Командир, крепко пожав ему руку, сказал:
— Я доволен вами, товарищ Назарченко. Успеху атаки помогли и ваши умелые действия.
За этот поход Назарченко получил орден Отечественной войны II степени. Своей радостью он поделился с отцом, который воевал на 2-м Украинском фронте.
В ответном письме отец писал: «Прочитал я своим однополчанам твое письмо, Николай. Не скрою, горжусь я вами, дети мои, очень горжусь! Ты вот бьешь врага на Черном море, Андрей защищает Ленинград, Михаил стережет воздушные подступы к родной Москве. Да и я не сижу без дела…» Вместе с ответом отец прислал фронтовую газету, в которой рассказывалось о ратных делах старого воина Луки Назарченко.
Подводная лодка, на которой служил Николай, продолжала сражаться с врагом. Она прошла по Черному морю сотни миль, потопила много кораблей противника. Во время торпедных атак и ответственных переходов неизменно на горизонтальных рулях стоял Назарченко.
Разве когда-нибудь сотрутся в памяти походы в занятый гитлеровцами Севастополь? Однажды подошли они к городу, а в бухту проникнуть долго не могли: на море рыскали немецкие катера — охотники за подводными лодками. Пришлось отлеживаться на дне с выключенными моторами. Но вот катера ушли, а над притаившейся советской лодкой послышался шум гребных винтов. Гидроакустик определил: в Севастополь идет транспорт водоизмещением около десяти тысяч тонн. Под его днищем и проникла наша лодка в Севастополь… Весь день пролежали на дне бухты, а ночью всплыли, пустили на дно тот самый транспорт, под дном которого проникли в бухту, да еще одну баржу, как видно, груженную боеприпасами, потому что уж очень сильным был взрыв. Из бухты выбрались только под утро. На этот раз подводная лодка пристроилась за кормой немецкого миноносца и благополучно ушла в море…
Давно погасла папироса, а Назарченко все стоял на мостике, вспоминая былое.
— Мичман, о чем задумались? — спросил командир. — Шли бы отдыхать. Завтра у нас большой день.
— Сейчас пойду… Надо с народом поговорить, — ответил Назарченко и стал спускаться в люк.
Ведь он не только старшина команды рулевых, он теперь секретарь партийной организации корабля. Завтра предстоят торпедные стрельбы. Выполнить задачи на «отлично» — это было единое желание коммунистов, высказанное на партийном собрании. Так решили и комсомольцы.
Спать не хотелось, и Назарченко пошел по отсекам. В центральном проверил работу своих подчиненных.
Потом прошел к торпедистам. Здесь хозяйничал его дружок — главный старшина Василий Потапов. Он старшина команды торпедистов, отличный мастер своего дела. Ученики Потапова служат на Балтийском и Черном морях, на севере и на Тихом океане…
Потапов и старшина 2-й статьи Владимир Подволоцкий работали у торпедного аппарата. Подволоцкий — секретарь комсомольской организации. Он классный специалист, но секретарь еще молодой.
— Значит, Николай Лукич, завтра экзамен держим? — сказал Василий Потапов, обращаясь к Назарченко.
— Да, завтра… Командир надеется на нас.
— Торпедисты не подведут, — вступил в разговор земляк Назарченко, украинец, матрос Олизарович.