Примерно за три километра останавливаюсь перевести дыхание. Смотрю в лицо новому знакомцу и гадаю, что с ним делать. По хорошему счёту, нужно узнать, кто он и откуда взялся. Если догадка верна, то как ни крути, а путь один – свезти в полицию. А там уж они пускай разбираются, от чего бежал служивый.
А если неверна? – настойчиво зудит в голове, и я хмурюсь от собственной мысли. Здесь на полсотни километров поселений раз-два, да обчёлся. И те уже умерли. А вот часть воинская есть. Функционирует. Поэтому в моей голове лишь прочнее укореняется мысль, что паренёк – дезертир и сбежал не от лучшего отношения.
Он снова открывает глаза и внимательно осматривается. Губы дрожат так, что зуб на зуб не приходится.
– Холодно? – решаю всё-таки уточнить.
– Да. – кивает, глядя мне прямо в глаза, и припечатывает: – И больно.
– Что ж, понимаю. Но придётся потерпеть. При благоприятном исходе доберёмся за час-полтора.
Три километра – это фигня. Быстро преодолеем. Основной тяжёлый путь позади, а впереди… Да чёрт его знает, куда заведёт эта дорога.
Для себя я решаю, что первую помощь окажу, на ночь остаться позволю, а наутро свезу на материк. В больницу. А там и в полицию, в зависимости от рассказа пацана.
К концу пути мои силы на исходе. Даже не забочусь о том, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику. Но и Дик, словно понимает всю серьёзность ситуации, важно шагает рядом со мной и не смотрит на зазевавшихся прохожих. Те же, зная мою нелюдимость, не решаются задавать вопросов, хоть и провожают любопытными взглядами нашу странную процессию.
На своей территории за высоким забором я бросаю:
– Дик, место! – а то этот деловой добытчик уже норовит пробраться к крыльцу.
Захожу в дом, сразу в спальню, чтобы было больше места. На большой плоскости кровати удобнее, чем на собранном диванчике. Нужно же оценить для начала причинённый ущерб!
– Самостоятельно разденешься или помочь? – спрашиваю, опуская наконец ношу на пол.
– Совсем? – нерешительно переспрашивает у меня, опешив.
– Надо осмотреть и обработать антисептиком места укусов. Времени прошло слишком много, боюсь, что заражения не избежать в любом случае, но минимизировать последствия мы можем.
– Ла-а-а-дно, – странно протягивает в ответ и отворачивается.
Я даю столь необходимое ему пространство, рыская по дому в поисках того, что может понадобиться, и попутно сбрасывая уличную одежду. Наскоро натягиваю спортивные штаны, которые использую в качестве домашних, и меняю потную футболку на сухую.
– Готов? – захожу в комнату и проглатываю собственный язык.
На месте чумазого паренька в военной униформе застыла ладная фигура незнакомки в груде одежды, небрежно сброшенной у ног. Тёмные волосы практически до самого пояса полностью прикрывают спину. Но руки, неестественно выпрямленные вдоль тела, до запястий окутаны хлопковой тканью тельняшки.
И только изуродованное собачьей пастью правое бедро, хлопковые трусы, изорванные клыками да окровавленные, говорят мне, что так феерично я не обманывался ещё ни разу в жизни!
– Ты не парень, – зачем-то говорю несусветную чушь, и девушка оборачивается.
Не смотри, не смотри, не пялься! – приказываю себе. Но взгляд упрямо очерчивает длинные худые ноги с острыми коленками, плавный изгиб бёдер, тонкую талию, крохотную грудь. Девчонка складывает руки крест-накрест, прикрываясь от моего взгляда, и отвечает:
– Думаю, это очевидно. Я не парень.
– Слава? – с усмешкой бросаю ей.
– Милослава, Слава… Да какая разница?! – голос охриплый, вероятно, накричалась или просто наглоталась холодного воздуха. Вот и не услышал я тоненьких колокольчиков, которые нет-нет, а пробиваются в её взволнованном тоне.
– Никакой, – хмуро киваю ей и подхожу ближе.
На данном этапе мне действительно нет никакой разницы. Да и разве знание, что Слава не парень, не потенциальный дезертир, позволило бы мне просто бросить её на погибель?
Глава 3. Она