Широков стоял и молчал. Жаль парня, да не погубить бы девку.
– Всё. Пора ехать. Вызову такси, – закончила я.
– Света, я виноват, не знаю, как вымолить у тебя прощение…
– Мы так давно знакомы, так хорошо знаем друг друга… Могла же я просчитать твои действия, ведь люди не меняются с годами. Только так хотелось верить в твою искренность. Думаю, тебе надо пожить одному, насладиться свободой, видимо, не догулял. И ты прав: у нас хорошая семья. Ключевое слово – была. – У меня закипели слезы, потому быстро подошла к телефону и вызвала такси, хорошо, вещи предусмотрительно оставила в камере хранения, когда ездила за билетами.
Прощание отца и дочери прошло спокойно, Соня не поняла, что папа более с нами жить не будет. Широков же, вероятно, решил, что ничего ещё не потеряно, надо только подождать, пока жена успокоится и поймет, как ей без него плохо, и тогда можно будет вести наступление. А пока надо отступить.
Как же мне больно, как больно!
Помни, мой милый друг, твёрдо и навсегда:
Только из милых рук может прийти беда.
Только любимый рот может, сказав – толкнуть
В тёмный водоворот, в дальний и трудный путь, – вспомнилось вдруг стихотворение Тамары Цинберг.
Ну, что ж, снова придется искать в своей жизни основную идею на фоне уже состоявшегося конфликта.
Глава 14
Конечно, близкие были крайне удивлены моим демаршем. Лена в отличие от Ольги Скачковой без истерики восприняла рассказ об откровенном предательстве мужа.
– Светка, ты какой была наивной максималисткой, такой и осталась. Зачем было выходить замуж за человека, который не пропустил в городе не одну юбку. Ты решила, что исправишь его похотливую натуру? Точно наивная. Ну, да, он тебя любит, это очевидно, но себя он тоже любит: как можно упустить то, что само в руки идет, тем более, жены рядом нет. Вот и решил воспользоваться моментом, авось прокатит его измена под торжественный бой барабанов. И чего ты к нему цепляешься с претензиями? Все мужики такие. Другие женщины прощают и живут дальше. У вас все же ребенок. И Сонька без памяти любит отца. Подумай об этом.
– Я думаю, днём и ночью думаю, но к прощению не готова.
…Вечером того же дня позвонил Широков. Интересовался, как доехали; о происшедшем ни слова, понимал прекрасно, что преждевременно просить о помиловании, тем более поднимать вопрос о возвращении назад.
На следующий день я пошла в ГорОНО узнать насчет работы. Брела и думала: хватит хандрить, у меня дочь, не хочу, чтобы она чувствовала мое состояние. Да и не изменить уже всё, тогда зачем страдать? Пусть Широков живёт так, как считает нужным, а я буду жить, как хочу сама – жизнь продолжается. Решено: ну его к черту, замужество, ведь есть же у меня Соня, мама, Елена, будет и работа – этого достаточно. Буду жить для своей семьи и строить карьеру. После такого тренинга на душе стало спокойней.
Предложенных в ГорОНо вакансий было достаточно, я же остановилась на школе, которую окончила сама и где раньше работала мама – родные стены, родной коллектив учителей. На работу нужно было выходить в середине августа, а пока – свобода. Я брела по улицам, знакомым с детства, вот так – бесцельно и неторопливо. Это площадь Советов, говорят, когда-то в тридцатых годах здесь были овраги и полуразвалившиеся дома, а сейчас, кажется, самое уютное место в городе, вот и ЦУМ, а там дальше политехнический институт.
– Светлана Владимировна, здравствуйте, – окликнул меня чей-то голос.
Я повернула голову
– Игорь? Швец? Ты ли это? – передо мной стоял красивый парень, балагур и весельчак, когда-то подбивший ребят на пьянку во время отдыха на легендарной лыжной базе. Кажется, он стал выше почти на голову, еще более похудел, черты лица изменились, стали жестче что ли? Да, я видела перед собой не мальчика, но мужа.
– Я, Светлана Владимировна. Конечно, меня трудно узнать: когда вы уехали, мне было семнадцать. Фигура нескладная, ростом не вышел. Теперь двадцать четыре, ясное дело, немного другой, но характер тот же. А вы не меняетесь, всё в одной поре: красивая и стройная, даже ещё красивей стали.
– Фантазёр ты и льстец, но мне приятно. Сюда перебрался или в гостях?
– Можно сказать, в гостях. Учусь в политехническом заочно, а живу там же, в Городке. Сейчас на сессии, – с гордостью ответил Игорь. – Только не повезло, остался без жилья – бабушка, у которой снимал комнату в период сессий, сегодня отказала – послезавтра дочь с зятем из Украины прилетают, вот так внезапно решили. Жаль, хорошее было место, институт рядом. Вот думаю, что делать. Хотел в общагу, но мест нет, сессия же у всех: и очников, и заочников. Мне и надо-то перекантоваться всего неделю. Придётся к однокурсникам проситься на ночлег.