– Папа, пожалуйста, не бросай нас второй раз, – сказала Ленка, прижимаясь к отцу, – не хочу потерять тебя снова.
– Не брошу, – последовал ответ, – тем более у меня растут такие замечательные внуки. Скоро выхожу на пенсию по выслуге лет, надо определяться с дальнейшим местом проживания. Не будете против, если я перееду сюда и куплю квартиру?
– Конечно, нет, – сказала я.
– Да не надо покупать квартиру, перебирайся к нам. Места достаточно, – добавила Елена.
– Спасибо, девочки мои. Но квартиру все же куплю. Не хочу вас стеснять, – радостно ответил отец.
Пролежав в больнице неделю, мы благополучно завершили лечение. Парень активно прибавлял в весе, патологий серьезных не было.
Софья, подойдя к спящему брату, спросила:
– А что он такой страшненький, как маленькая обезьянка?
– Все дети такими рождаются, ты тоже такой же была, – ответила я.
– Не правда, я всегда была красивой.
– И, главное, скромной, – смеясь, добавила я.
– А можно я его поцелую?
Возвращались мы в Саратов уже вчетвером – неожиданно за нами прилетел Саша, все-таки его рапорт о предоставлении дополнительного отпуска был удовлетворён. Конечно, я остерегалась гнева мужа: нарушила обещание сдерживать эмоции, беречься. Но более всего ругала себя: ведь могла вообще потерять ребенка. «Однако вчера уже прошло, не вернуть, а завтра ещё не наступило. Радуйся, Света, сегодняшнему дню, тому, что мы живы», – думала я.
Саша не отходил от ребенка ни на минуту, все любовался им и, мне кажется, не мог до конца осознать, что это чудо – его сын. Вдруг муж, виновато посмотрев мне в глаза, сказал:
– Свет мой, я не должен был отпускать вас одних, – и повторил: – Не должен. Не знаю, как бы жил, если бы случилось страшное…
– Родной мой, все обошлось. Не думай о том, что могло бы быть, надо жить тем, что есть сейчас.
Сама же подумала: «Нет. Это не я его Свет, это он – мой Свет. Он – тот самый Свет в моей душе, позволяющий не рассердиться на окружающий мир и впасть в уныние, а сохранить доброе расположение духа, веру в себя и людей. Всегда: и в его школьные годы, и потом, когда мне бывало плохо, он оказывался рядом, помогал и словом, и делом, подсказывал, во всем поддерживал. И, действительно, Саша был прав в последнюю нашу встречу перед призывом в армию: сегодня совершенно стерлись грани, когда-то разделявшие нас, и социальные, и возрастные, и любые другие. Мы как будто стали единым целым. Мой родной, любимый, согревающий всюду Огонёк».
Все понемногу налаживалась: Софья пошла в школу, правда, пропустив десять дней, ну, это ничего, мы быстро наверстали программу. У дочки появились подруги в классе и в танцевальной студии, которую она с удовольствием начала посещать. Кроме того, уроки Игоря не прошли даром, и Соня попросила записать ее в каратэ.
– Девочка должна учиться себя защищать, должна быть уверенна в себе, – аргументировано ответила дочь на мое возражение, что не женское это дело – каратэ, вот танцы – другое дело. Со временем добавился курс английского языка. В общем, все как у детского поэта:
Драмкружок, кружок по фото,
Хоркружок – мне петь охота,
За кружок по рисованью
Тоже все голосовали…
Мы смирились: пусть ходит, лишь бы времени хватило на подготовку уроков и не страдало бы здоровье. Водить на кружки - секции не было необходимости: девочка росла боевой, настоящий лидер, вся в папу. Кроме того, дворец культуры, где дочка получала дополнительной образование, находился в двух минутах ходьбы от дома, не нужно даже переходить дорогу.
Саша целыми днями, иногда сутками был на службе, а мы со Стасиком, так назвали сына, и Сонечкой ждали его возвращения. Сын рос очень спокойным, терпеливым, кряхтел, но не плакал, если что-то не нравилось или болел животик.
Так, помахав на прощанье веерами разноцветной листвы, ушел сентябрь, закончился грозный - грозовой октябрь, летел вперемежку с дождем - снегом ноябрь. Но мы не замечали непогоды, чего же на нее грешить, если в доме тепло, уютно, радостно всем – и взрослым, и детям, если нас всех пронизывает любовь, взаимопонимание и уважение друг к другу.
Однажды в воскресенье, после суточного дежурства, Саша вернулся немного другим: молчаливым, встревоженным. Он почему-то виновато смотрел в глаза.
– Что случилось? Ты заболел? – сразу с порога спросила я, почувствовав неладное.
– Ну, мать, не накормила, не напоила, спать не уложила, а уже кучу вопросов задала.