Ночью время от времени я заходила в комнату мальчиков, прислушивалась к дыханию Марселя – вдруг всё-таки сотрясение? Спал он, кажется, спокойно, ничего его не беспокоило, а вот утром, когда готовила завтрак, услышала слабый стон.
– Марсель, что с тобой? Голова болит? Кружится? – спросила я.
– Нет, – прохрипел тихо он, – горло болит и морозит, температура, наверное.
Пришлось вызвать на дом участкового врача.
– У него простуда. Ангина. Катаральная, – поставила диагноз Анна Александровна. – Выпишу рецепт, лекарство будете давать по схеме. У мальчика должна быть отдельная посуда, вообще Стаса лучше изолировать, у него слабый иммунитет, может заразиться.
Я ушла на работу во вторую смену, передав Марселя из рук в руки Сонечке, когда та пришла после зачёта домой.
Ночью мне совершенно не удалось поспать: у обоих мальчиков поднялась температура до тридцати девяти, та же ситуация повторилась и на вторую ночь. Что я только не делала: и отпаивала их молоком с мёдом, давала лекарства, делала ингаляции и компрессы. Температура уходила ненадолго, а потом опять возвращалась. А ещё нужно было работать. На третью ночь мне стало казаться, что в комнате ребят на Стаськином стуле сидит Саша. «Так дело не пойдет, – подумала я, – если сегодня мальчикам не станет лучше, надо брать больничный по уходу за детьми. Соню на ночное дежурство привлекать нельзя, хоть та и предлагала – у неё зачеты и подготовка к экзаменам. Хорошо, что днем выручает.
– Мама, мама, – услышала я слабый голос Марселя.
«Он бредит? – подумала я.
– Мама, пить.
– Хорошо, Марсель, вот попей, – протянула ему кружку с кипячёной водой.
– Мне, кажется, стало лучше.
– Вот и хорошо.
– Спасибо тебе, мама.
– Ничего, сынок, всё нормально, будем жить. Спи, еще рано.
А сама пошла на кухню, чтобы помыть кружку, и под шум воды расплакалась. Но это были уже другие слёзы, слёзы счастья.
На день рождения Марселя пришли его одноклассники: Инна Попова и Слава Черных. Я обратила внимание, что в последнее время эта троица очень сдружилась и практически не расставалась, и хорошо. Друзья – это всегда прекрасно.
Веселила всех, как всегда, Софья – вот уж действительно дочь своего отца:
– Есть у меня подруга Наташка Сыроедко, она с детства бегала за нашим одноклассником Сашкой Веровым. А тот был обычным, избалованным вниманием девчонок самовлюбленным эгоистом, и на нее даже не смотрел.
– А, помню его, такой высокий-высокий, – вставил свое слово младший брат.
– Солнышко мое, для тебя сейчас все высокие. Не перебивай, пожалуйста. Так вот. Недавно встречаю Наташку, она учится в техническом универе. В общем, вышла замуж за другого парня – Сашку Неверова.
Все рассмеялись: вот так ирония судьбы.
– Опять анекдоты придумываешь? Рано ещё о замужестве думать, образование надо сначала получить. А то девчонки только и мечтают поскорее выскочить замуж, – пробурчал Марсель.
– Ну, ты всё знаешь, Марсельеза. Ладно, образование так образование. Расскажу, как я сдавала зачет и экзамен за первый семестр. Итак, история. Пошла я в общем подготовленной. Но, как всегда, бедному студенту не хватило ночи. Сижу в коридоре совсем без настроения – будь что будет, а потом достала сборник анекдотов и начала читать вслух, себя и других веселить. Многие ребята сдали и ушли, я ещё ждала своей очереди. Читать устала, мыслями блуждала уже там, на зачете. Вдруг взор мой обращает внимание на девочку из нашей группы, учившую билеты вслух. Ну, никак она не может запомнить содержание параграфа «Государственная раздробленность в 11-13 веках». Я, признаться, тоже не очень знала этот билет. Три века – это пятнадцать поколений, а для нас кажется совсем немного – будто пятнадцать лет всего. Поэтому и происходит путаница, нарушение исторической точности – анахронизм. Но дело не в этом. Девочка старательно учила этот билет, много раз повторяла его, но так и не запомнила. Зато я с её помощью вызубрила отлично. Вхожу в аудиторию, беру билет – и вот оно счастье: «Государственная раздробленность в 11-13 веках».
– И что, получила зачёт? – спросила Инна Попова.
– Конечно. Мне на этой сессии везет. Слушайте дальше. Следующий экзамен по практической грамматике. Нужно было письменно выполнить задания. Я быстренько всё сделала и сдала. Знаете ведь, что в русском я асс.
– Ты не просто асс, ты хвастать асс, – засмеялся муж.
– Ах, злые языки, страшнее пистолета, – покачала головой дочь. – Слушайте дальше. Бац! И получаю четверку. Но этого не может быть! Пошла разбираться на кафедру: «Покажите мне мою работу». Показывают. В общем, ошибка в правописании не с наречиями. Я говорю: «Это слово пишется слитно». А преподаватель у нас аспирант, молодой парень, настаивает: «Нет, раздельно». Я остаюсь при своём мнении. Тогда он просит лаборантку принести орфографический словарь. Смотрим – я, действительно, права – слитно. Ну, в общем, он извинился и поставил пять. А я никак успокоиться не могу, что-то не даёт покоя. Пришла домой, открыла справочник Розенталя, там именно этот случай описывается в примечаниях. А потом для верности ещё у мамы спросила. Итог: преподаватель не ошибся, слово пишется раздельно.