– Это двусторонняя пневмония, – без всяких дополнительных обследований сказал врач, принимавший меня в приёмном покое.
Я плохо понимала, что со мной происходит, состояние вообще было близко к обморочному. На второй день пребывания в больнице меня положили в реанимацию и подключили к ИВЛ. Как позже объяснили всезнающие соседки по палате, немногих людей, побывавших на искусственной вентиляции легких, удается спасти. Как правило, такие больные дня через три – четыре умирают. Сквозь туман, какую-то сетку, непрерывно висевшую перед глазами, я видела сменяющиеся лица мужа, Стасика, свекрови, папы, сестры, зятя. Потом вдруг откуда-то появилась Софья, обжигающая слезами мои руки. Она кричала, тормоша меня:
– Не умирай, мамочка, пожалуйста, живи!
Во сне или наяву – непонятно, но я слышала голос Марселя:
– Мама, прости меня, мама, пожалуйста, за все прости.
Я выжила. Выжила, потому что хотела жить, потому что знала: без меня родным будет очень плохо. Как говорится, я ещё за этот свет не расплатилась, чтобы спешить на тот.
Глава 9
После болезни я долгое время была очень слаба, поэтому семья меня полностью отстранила от всяких домашних дел: ежедневной готовкой занималась Софья, стиркой – Стасик, благо переключать кнопки стиральной машины он научился быстро, как, впрочем, и сортировать бельё по цвету, по режиму стирки и степени загрязнения. Уборку квартиры на себя взяли Саша и Марсель. Я же осуществляла общее руководство. Конечно, было приятно ощущать такую заботу детей и мужа.
Лето заканчивалось. На улице перед школой состоялась рабочая линейка. Обсудив насущные учебные вопросы, мы с десятиклассниками разошлись до завтрашнего первосентябрьского утра. А сегодня у нас праздник – нашему младшенькому исполнилось одиннадцать. Пятиклассник. Днём мы решили сделать Стасу сюрприз и сразу после линейки объявили, что он может всех своих друзей пригласить в детское кафе, а потом в боулинг. Набралось двенадцать человек – все мальчики.
– А почему девочек не позвал? – поинтересовалась Софья.
– Зачем нам они? Без них лучше. Мы с пацанами так решили, – важно сказал Стасик.
– О, ну, да, это несолидно – праздновать с девочками. Вы же кастой выше.
– Это они так говорят пока маленькие, ещё года два - три и драться будут за женское внимание, – прокомментировал слова брата Марсель.
– Ну да, ты-то знаешь, – улыбаясь, сказала Софья.
Всё же случилось гораздо раньше – в тот же день. Ребята в два часа дня по пути в кафе решили зайти в тир, который находился недалеко от гимназии, в парке.
– Идём мы никого не трогаем, – позже рассказывал Стасик, – и видим, что один урод у какой-то незнакомой девчонки отбирает деньги. Наши парни предупредили, что этот пацан из другого района, его у нас многие знают – беспредельщик. Он хоть меньше меня ростом, но старше, и за ним стоят большие ребята. Я все-таки заступился за девчонку. А пацан сказал, что теперь будет стрелка, и я должен прийти в семь вечера на стройку, находящуюся за парком, с деньгами, которые я не дал отобрать у той девчонки, иначе он поставит меня на счетчик. Какой уж тут день рождения? Нет, мы посидели в кафе, поиграли немного в боулинг, но настроения не было, и часов в пять разошлись. Дома Марсель спросил, что случилось, но я не стал говорить. Однако вы же знаете брата, он же не отстанет, пока не докопается до истины, домашний психолог. Я рассказал всю правду, и то, что боюсь этого пацана, тоже сказал. А Марсельеза говорит: «Кого ты боишься? Этого сморчка? Да ведь ты даже выше его. Подойди к нему и сразу дай кулаком по физиономии, не говоря ни слова. Вот и все. Конечно, можешь не пойти, но тогда тебя объявят трусом на всю оставшуюся жизнь, ты лишишься уважения, деньги с тебя будут тянуть, может, регулярно бить. Ввязаться в историю я могу, но это ничего не изменит. Ты сам должен заработать авторитет. Если будут бить толпой, ввяжусь – тогда это будет правильно, по-пацански». Я подумал-подумал и решил, что брат прав. И такая у меня ненависть, злоба к отъявленному беспредельщику появилась, не высказать. Это, наверное, и силы придало. В общем, пришел я на стройку в старых школьных брюках, чтобы вы не ругались, если порву, надел потертый свитер, в котором с дедом ходил на рыбалку, резиновые сапоги – вид был еще тот. В указанном месте были и ребята из моего класса, и незнакомые, пришедшие вместе с тем пацаном. Где был брат, я не видел – ушел без него. Как и учил Марсель, подойдя к пацану, я его тут же ударил, не говоря ни слова, а потом ещё раз. И такими сильными получились удары, что у того из носа полилась кровь. Конечно, он не ожидал, что я стану драться, вот и не сгруппировался, морально не приготовился. Больше бить не пришлось. Сморчок начал тихо договариваться, что ко мне не имеет претензий, пусть деньги несут другие ребята, которые были со мной. Мерзкий тип. Заехал я ему ещё раз для профилактики, но тут вмешался Марсель, непонятно откуда взявшийся, и сказал их банде, в нашем районе не появляться, иначе будут иметь дело с ним и с его друзьями-каратистами. Вот и вся история.