– Это нужно не для психоанализа, не с целью убежать от одиночества, не для ваших будущих мемуаров, все гораздо банальнее – с целью развития письменной речи.
Кому он это говорит? Мне, у которой девяносто баллов за ЕГЭ по русскому языку? Мне, у которой сангвинический тип темперамента, и в силу этого самого темперамента я терпеть ненавижу всякую рутинную работу вроде этой? Нет уж, я буду писать исключительно для потехи. Потомки, вы ещё будете восхищаться жизнеописанием Софьи Широковой! Но, Сергей Николаевич, я не обещала регулярно описывать все события, так, только некоторые, на большее меня не хватит, а главное, не хватит твоих листов, книга, хоть ты непривычно толста.
5 сентября 2005 г.
– Сонь, сбавь темп, давай отдохнем, – уговаривал меня Марсель, – ну, сколько можно повторять эти корни с чередованием. Пусть у меня будет четверка по русскому, какая разница?
Но я была непреклонна:
– Математику уже затем нужно учить, что она ум в порядок приводит, а русский – чтобы не выглядеть безграмотным человеком. В наше время стыдно быть необразованным. Да, корни с чередованием тоже важно знать, – и процитировала:
Она прекрасна, жизнь отдал бы даже,
Зеленый омут глаз лишает сил,
– А вы сейчас выходите?
– Вылажу…
Так быстро я ни разу не любил. –
И продолжила: – А вот знала бы эта девушка русский язык, не допускала бы грамматических и речевых ошибок, может быть, судьба бы её сложилась по-другому.
Почти неделю я занимаюсь с братом и его одноклассницей русским языком – дополнительной нагрузкой, которую придумала мама. Честно сказать, я согласилась быть репетитором не из-за великой любви к предмету, нет, а исключительно из-за желания родителей видеть Марселя отличником. Кстати, что у него за имя такое странное? Надо будет спросить.
Книга, доверю тебе большую тайну – мне очень нравится Сергей Николаевич. Он ведёт у нас практическую грамматику и диалектологию. Преподаватель на преподавателя совсем не похож: он сам-то только-только окончил вуз и выглядит, как студент, но это не мешает ему быть требовательным к нам. Какой же он красавчик: смуглый, глаза подобны черному горячему шоколаду в обрамлении густых и длинных, как будто закрученных, ресниц (мне бы такие), а пухлые, притягивающие взгляд губы, над которыми возвышается узкая полоска темных усиков, чего стоят. Милашка просто. Мы с Алинкой – подругой со школьных лет – просто немеем, когда он на нас смотрит. Она предложила заключить пари – в кого из нас он влюбится. Я пока на такой подвиг не готова: одно дело – флирт, другое – любовь. Красота красотой, но нужно присмотреться, что это за человек. Может, в конце концов, он женат? Тогда это предложение вообще не рассматривается. Да и влюбляться в кого-то или влюблять в себя я пока не планирую.
1 октября 2005г.
Историк каждую пару начинает с фразы «Человечество – ошибка эволюции». С этим, дяденька, я не согласна. Человек – это совершенно необходимый этап. Его роль – обеспечить выход за пределы Земли и подготовить следующие, более приспособленные к космическим условиям, формы разума. Так как же человечество может быть ошибкой? Обидно как-то за человечество, Павел Борисович. Вообще, странный он какой-то, наш историк.
То ли дело Ирина Петровна, старушка, преподающая английский язык. Веселая, озорная не по возрасту, отлично владеющая своим предметом. Знакомство с ней у нас состоялось прямо первого сентября, сегодня, кстати, ровно месяц с начала занятий в универе. В этот день, после небольшой линейки для первокурсников, нас отправили на занятия. В честь праздника поставили только три пары, но, боже мой, как это было утомительно – высидеть девяносто минут. Помню в школе, когда до конца урока оставалось каких-нибудь двадцать минут, казалось, нескончаемо долго сидеть за партой. В универе же двадцать минут – это, можно сказать, окончание лекции.
Последней парой в этот день был иностранный. Наша преподавательница сначала представилась, рассказала немного о себе, своих требованиях, а потом начала объяснять некоторые грамматические правила. Все мы были с разной подготовкой, поэтому начала она с самых азов. В конце лекции Ирина Петровна знакомилась с нами, студентами, называя всех согласно журнальному списку. Кого спрашивала, тот вставал. После знакомства с Якименко преподавательница поинтересовалась: