– Хочешь, я займусь ужином, а ты пока отдохни.
Я облегченно вздохнула:
– Очень меня выручишь, спасибо. А точно умеешь готовить?
– Видела, как мама варит вермишель.
– Вот и хорошо. Тогда приступай.
– А лапшу надо мыть?
– Ага, – ответила я и удалилась.
Выйдя минут через пятнадцать из комнаты, я увидела в кастрюле какой-то слипшийся ком.
– Это что? Лапша?
– Да.
– Расскажи, как её варила?
– Как ты сказала: помыла, потом бросила в воду.
– Я так сказала?
– Ну, да. Она же немытая была в пакете.
Я не знала, что делать: плакать или смеяться.
– Промывать лапшу нужно после варки под проточной водой – это во-первых. А во-вторых, ты её в кипящую воду сбрасывала?
– Нет, в холодную положила.
– Вот и закономерный результат. Однако, голод не тетка: разрежем лапшу, а потом растопим масло и польем им твое изделие. С сосисками будет вкусно.
У девчонки на глазах засверкали слезинки. Вот дурочка, из-за такой ерунды плакать. Позже Инна призналась, что хотела произвести на Марселя впечатление умелой хозяйки, а получилось наоборот. Уж не влюбилась ли девочка в нашего мальчика?
– Ничего страшного, не йоги горшки обжигают. У тебя просто нет опыта приготовления пищи.
– А ты когда научилась готовить?
– Не знаю, наверное, лет в десять, когда папа был на войне. Мама много работала, и мне приходилось заботиться о Стасе, кормить его по часам, варить простые супчики.
Да, книга, с Алинкой мы помирились. Расскажу, как это было.
Приехала в кафе я одновременно с Сергеем Николаевичем. Только он добирался на своей машине, а я – на маршрутке. Увидев меня, мужчина открыл дверь и галантно пропустил вперед. Ах, дамский угодник.
– Было бы перед кем расшаркиваться, – прокомментировала Алинка. Она стояла в фойе и видела, как мы вошли, решив, что приехали вместе.
Как там, у Чехова, в высказывании о воспитанном человеке, который, не тот, кто соуса не скатерть не прольёт, а тот, кто не заметит, когда другой это сделает? Я царственной походкой прошла мимо, сделав вид, что не услышала.
Сергей Николаевич, переведя взгляд с Алины на меня, вдруг прочел:
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это, скорее всего, напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.
Гуляли мы весело: травили анекдоты (конечно, приличные – филфак все же, да и преподаватель с нами – условия игры знаем, плавали), потом пели под караоке, танцевали. Медленных танцев не было – с кем в них обниматься-то? С нами только три парня, нет, четыре – четвертый Ильин. Правда, ещё какая-то фирма праздновала Новый год, но там были возрастные женщины и мужчины, причем женщины блюли своих мужчин и на шаг к нашим столам не подпускали. Сергей Николаевич вел себя очень достойно: всем оказывал внимание, никого при этом не выделяя. Молодец, не зря он мне в первый же день понравился. Под конец нашего мероприятия я стала периодично ловить на себе его взгляды, или, может, он смотрел на Алину, по привычке севшую рядом со мной. Пообщавшись вдоволь с одногруппниками часа три, я решила, этого достаточно, чтобы продемонстрировать своё доброе отношение к ним, оказать внимание и почтение, и незаметно ретировалась. Между тем и Сергей Николаевич, и Алина остались.
Подруга позвонила вечером тридцать первого, перед самым Новым годом. Поздравив с праздником, она извинилась за своё поведение, а также сказала, что была не права, но всё поняла и осознала, больше такого не повторится. Ну, с кем не бывает?
– Ничего у маня с Ильиным не вышло. Я нарисовала на салфетке сердечко и написала: люблю. Когда все пошли танцевать, подложила под его стакан с коньяком это своеобразное послание. Он пробежал глазами написанное и потом долго, внимательно смотрел на меня. Я обрадовалась, решив, что он тоже влюблен. После того, как ты ушла, вдруг подсел ко мне и прочел:
Учитесь властвовать собою;
Не всякий вас, как я, поймет;
К беде неопытность ведет. -
А потом расплатился и ушел. Не по Хуану сомбреро, как говорится, – и после паузы Алина продолжила: – Прости, пожалуйста, я так виновата перед тобой.
Конечно, я простила, книга.
2 мая 2006 г.
Книга, я просто умираю от нетерпения всё рассказать. Сейчас почти двенадцать часов, но пока полночь не наступила, праздник у Золушки продолжается. Я сижу на кухне и тихо радуюсь жизни. Дорогая книга, мне папа - старший на восемнадцатилетние подарил машину! А родители, бабушка и дедушка – крохотную квартирку - студию. Наверное, все накопления, что были, потратили, да мама ещё взяла небольшой кредит. Конечно, я рада таким щедрым подаркам. Мама сказала, что я всё это заслужила своей отличной учебой, трудолюбием, своим добрым отношением к людям в целом и родственникам в частности. Спасибо, конечно, за такие лестные слова, за совершенно неожиданные и несоразмерно дорогие подарки, но мне совсем не хочется уходить из своей семьи. На это папа - младший ответил: