— Мне нужно о ком-то заботиться.
— Вы, вообще, отшельник — даже в своей семье, не правда ли?
Он переменил тему.
— Я хочу, чтобы вы знали, я понимаю, что будут говорить люди.
— О том, что я позволю молоденькой девочке выйти за человека, которому за тридцать?
— О тех годах, когда я был в отсутствии. Эти годы прошли у меня зря, мэм. Но их следы тоже исчезли. Клянусь, что шрамов от них не осталось.
— Как вы думаете, я стала бы вообще обсуждать это с вами, если бы не верила в вас, Хорейс Банч Гульд?
— Благодарю вас.
— Я не сказала, что я говорила как о муже Деборы, я просто хочу сказать, что верю в вас, именно в вас. И прежде чем я смогу обещать заняться обучением будущей жены, вы должны дать мне одно обещание.
— Все, что вы скажете, миссис Эббот.
— И вы и я должны быть уверены, что девочка хочет выйти за вас.
— Она откинулась назад в кресле-качалке.
— Теперь, когда у меня было немного времени, чтобы прийти в себя после потрясения, я должна сознаться, что видела симптомы, которые я не разгадала!
— Правда? Честное слово? Какие?
— Она прячется каждый раз, когда вы приходите.
— Это разве хороший признак? Я начинаю беспокоиться.
— Вы хороший плантатор, Хорейс, — вы помогли спасти обе плантации Гульдов и один Бог знает, как вы мне помогли, — но вы о женщинах знаете столько же, сколько Дебора о домашнем хозяйстве.
— Можно мне пойти за ней сейчас?
Они оба повернулись к густой группе олеандров к северу от крыльца.
— Мне показалось, что я что-то слышала там в кустах. А вы, Хорейс, слышали?
— Возможно, енот, я посмотрю.
Он тихонько спустился по лестнице и обошел крыльцо. Дебора сидела под олеандрами, — подобрав колени под самый подбородок, разостлав вокруг себя голубое платье с белой рюшкой, — и улыбалась ему, как будто это было для нее самым естественным делом.
— Хэлло, — сказал он как можно спокойнее. — Не хотите ли присоединиться к нашей компании?
Он протянул ей руки, отодвинув ногой стволы олеандров. — Хотите, мисс Дебора, чтобы я вытащил вас оттуда?
Она чуть нахмурила брови; потом опять улыбнулась и радостно протянула обе руки.
* * *
Христос умер хорошо
За грехи, но не свои.
Пусть будет со мной, пока не умру,
Пусть будет со мной пока не умру.
Радостный голос Ларней был слышен от кухни до входной двери, где Мэри вешала пальто на вешалку. На душе у мамы Ларней было так же легко, как у нее. Она поспешила в кухню и присоединилась к последнему «Пусть будет со мной, пока не умру».
Не говоря ни слова, мама Ларней, улыбаясь, отвернулась от своих кастрюль и начала хлопать в ладоши и постукивать каблуками в ритме, более знакомом Мэри, чем церковные гимны.
— Готова, готова, мисс Мэри?
Хлоп-хлоп.
— Я готова, я готова, мама Ларней!
Хлоп-хлоп.
Захотел жениться еж, а-а,
Очень он собой хорош, а-а,
Сел у хижины своей
И на ужин ждет гостей.
Темный, черный, словно тушь
Появился скоро Уж;
Через старый дряхлый мостик
Прискакал Кузнечик в гости;
Вдруг раздался страшный стук,
То приполз огромный Жук.
Мэри плясала по кухне, ударяя ладонью в такт ударам Ларней, — сначала по столу, потом по шкафу, потом по большой доске для теста — и в конце концов зааплодировала им обеим, как она когда-то делала в детстве, когда она, Хорейс, Джим и Джейн запоминали одну из запутанных, примитивных негритянских песен мамы Ларней.
— Правду говорю, наш дом счастливый, мисс Мэри. И пора. Не играли, не пели давно. Мой мальчик сделал нас счастливыми, как делал несчастными, правда?
— О, я так счастлива, что мне кричать от счастья хочется, — засмеялась Мэри.
— Помнишь, как мы раздражали бедную мисс Алису, когда пели эту песню, потому что в ней ужи и жуки.
Ларней помешала содержимое большого котла, висевшего над камином.
— Мы сегодня празднуем и за массу Джеймса. Его любимое — тушеная кефаль. Этот добрый человек может ходить без боли. У-Ух! Это рука Бога, что поездка помогла твоему папе, Да?
— О, это просто замечательно! И как это было хорошо, что папа взял лошадь у мистера Фрюина и приехал верхом-верхом, чтобы мы видели, что он теперь в состоянии ездить!
— Для Ларней самое хорошее, что мой Джон выучился вот по-новому натирать. Они оба говорят, если Джон натирать будет каждый день, ноги больше не будут болеть. Ты думаешь, это верно? — Ее глаза были полны слез.
— Думаешь, мой Джон может помогать массе?
— Да, конечно. Джон силен и ловок, и я знаю, что он хорошо выучился у массажиста на водах. Папа вне себя от радости, что Хорейс женится, а, знаешь, то, что он счастлив, поможет ему лучше всего.
Глаза Ларней заблестели сквозь слезы, и она начала пританцовывать и слегка, медленно подпрыгивать но кухне.
Захотел жениться еж...
— Ты можешь этому поверить, мама Ларней? Можешь поверить, что Хорейс действительно женится на этой милой маленькой Деборе Эббот?
— Только одно мне больно, — тихо сказала Ларней. — И это только Ларней больно за Ларней. Он будет жить в Блэк-Бэнксе и там будет моя Ка, а не Ларней. Ка будет нянчить детей массы Хорейса.
Мэри похлопала ее по плечу.
— Но мы все будем вместе. Хорейс больше не уедет — никогда.
— Думаешь, масса Джим останется здесь?
— Думаю, что останется. Куда ему уехать? У него нет дома, кроме Блэк-Бэнкс. — Она вздохнула. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но, может быть, Хорейс и Дебора будут так счастливы, что это поможет и Джиму.
Ларней покачала головой.
— Так не бывает, голубушка. Никогда так не бывает.
— Я не позволю тебе тоску нагонять, мама Ларней, слышишь?
— Я слышу, а сердце не слышит.
— Ну, и пусть. Интересно, как идут занятия по домашнему хозяйству у Деборы и миссис Эббот? Бедная девочка, ее тетя так стремится сделать ее хорошей женой в полгода, ей наверное трудно. Хорейс говорит, что он почти не видится с ней это время, а когда он идет гулять с ней, или они едут верхом, бедняжка так устает, что для нее слишком далеко такое расстояние, которое ей было нипочем в десять лет. Недавно она крепко заснула у него на плече, когда они сидели на бревне около реки.
* * *
— Но, тетя Эббот, сестра мистера Гульда Мэри и ее тетя шьют платья всем черным детям. Нельзя ли мне поучиться у них выкраивать позднее, — когда я буду замужем за мистером Гульдом? — Ее голос мечтательно затихал. Она уронила ножницы и смотрела в окно на сгущающиеся грозовые тучи, скользящие по небу. — И, все равно, мистер Гульд скоро придет, и мы пойдем гулять.