— Нет, я все-таки позвоню в «неотложку».
— Да не нужна мне никакая «неотложка»! — Розанна судорожно вцепилась в его руку: фойе заходило ходуном, завертелось вокруг нее, стремительно набирая обороты. — Мне бы только свежего воздуха глотнуть — и все будет в порядке.
Не говоря более ни слова, Лоренс обнял ее за талию. Облегченно вздохнув, Розанна не столько оперлась, сколько осела на его руку.
— Спасибо тебе... Мне страшно жаль, что я стала для тебя обузой, — пролепетала она, беспомощно склоняя голову ему на плечо.
Уже на середине роскошной мраморной лестницы, ведущей к выходу, Лоренс перестал притворяться, что всего-навсего ее поддерживает, и подхватил молодую женщину на руки.
— Ты дрожишь как лист, — отметил он, крепче прижимая ее к себе. — Говорил же, что надо вызвать врача. — И Лоренс выругался себе под нос, досадуя, что позволил ее неразумным просьбам возобладать над его здравым смыслом.
— Пожалуйста, не надо! — Тонкие пальцы судорожно вцепились в его рукав. Откуда-то из подсознания всплыла дурацкая мысль: а ведь я снова оказалась на руках у Лоренса Гилларда! — Всякий раз, когда меня нужно куда-то нести, ты тут как тут... Разумеется, период младенчества не в счет. — Розанна вовремя прикусила язык, воздержавшись от дальнейших саморазоблачений. Не хватало еще ляпнуть, например, что от него чудесно пахнет.
— Период младенчества давно канул в прошлое, — ответил Лоренс и подумал, что сейчас держит в объятиях роскошную женщину, само воплощение чувственного соблазна, а отнюдь не ребенка.
— Я говорю чушь?
— Не больше, чем обычно.
— Вот и славно... Я слишком тяжелая.
— Для чего? — В обычных обстоятельствах Розанна непременно бы отметила, как глухо прозвучал его голос.
— Не для чего, а для кого. Для тебя.
Она попыталась высвободиться. Но Лоренс лишь крепче прижал ее к себе, и все жалкие потуги Розаны обрести свободу ни к чему не привели.
— Я могу идти сама. — Впрочем, не то чтобы она непременно этого хотела...
— А даже если бы и не могла, все равно предпочла бы скорее рухнуть на землю без чувств, нежели позволить мне нести тебя.
Лоренс внимательно вгляделся в ее лицо, одобрительно буркнул что-то под нос и поставил ее на тротуар. Надо же, а она и не заметила, что лестница закончилась и они уже не по эту, а по ту сторону раздвижных стеклянных дверей.
Пока Розанна жадно хватала ртом свежий воздух, Лоренс набросил свой пиджак на ее обнаженные плечи. На улице молодой женщине и впрямь стало лучше, даже щеки слегка порозовели.
— Ну что, теперь, надеюсь, ты сознания не потеряешь?
— Нет, конечно.
— Никакого «конечно» здесь быть не может.
Розанна смущенно отвела взгляд.
— У меня голова слегка закружилась, только и всего. Сейчас уже все в порядке, — с наигранной бодростью заверила его она. — Ты ступай назад, поужинай без меня. А я немного пройдусь.
Она начала снимать пиджак, когда две ладони властно легли ей на плечи.
— В твоем случае слово «глупость» приобретает совершенно новую глубину и выразительность.
Лоренс, верный себе, голос понизить даже не потрудился. Прохожие оборачивались. Самые любопытные даже остановились и смотрели на странную парочку во все глаза.
— Лоренс, пожалуйста! — прошипела Розанна, затравленно оборачиваясь через плечо. — Люди же кругом! Оставь меня, возвращайся в ресторан... Я только прогуляюсь чуть-чуть.
Вместо ответа Лоренс решительно повернул ее обратно к входу в отель. И Розанна послушно сделала несколько шагов, прежде чем спросила:
— Куда мы направляемся?
— Я провожу тебя в твой номер. А оттуда позвоню в ресторан и попрошу подать ужин наверх. Ты же сама призналась, что две недели не ела. Да и у меня, если честно, живот подвело.
— Нет-нет, не надо! — тут же воскликнула молодая женщина, но Лоренс лишь крепче сжал ее плечи.
— По-моему, у тебя рефлекс — отвечать «нет» на любое мое предложение. — Он забавно наморщил нос. — В любом случае одну я тебя после того, что случилось, не оставлю. А посему, отчего бы тебе не облегчить жизнь нам обоим и в кои-то веки не послушаться разумных указаний? Один-единственный раз, а?
Что ей оставалось, кроме как безоговорочно капитулировать?
5
— Чувствую себя каким-то экзотическим животным во время публичного кормления в зоопарке, — с блаженным вздохом призналась Розанна.
Лоренс усмехнулся. И усмешка эта словно по волшебству преобразила его суровые черты: холодная отчужденность вмиг исчезла, сменившись подкупающей теплотой.