— Не грустите, дедушка. Мы непременно приедем вас повидать.
В ответ старик ехидно усмехнулся и вздохнул:
— Все так обещают, но никого с тех пор я что-то не видел!
Он вроде бы еще сильнее сгорбился, казалось, ветхая его одежда вот-вот лопнет на спине.
— Не приду я с вами прощаться да обниматься, — добавил он. — И не буду слушать, что тут Жоттеран вам скажет. Я-то знаю, что вы услышите. Ну, счастливого вам пути.
Он повернулся и зашагал прочь, а оставшиеся смотрели, как уходит в свое логово этот старик, похожий на придавленное насекомое, такой уныло-серый на фоне этой роскошной снежной белизны. Каждый его шаг вздымал облачко подтаявшей воды. И Бизонтен подумал: «Не бывает такой радости, что не омрачила бы душу другого».
Царило молчание, нарушаемое только шарканьем соломы о бока кобылки. Бросив жгут на землю, Пьер отвел ее в конюшню, где стояли остальные лошади, и вернулся к своим. Вот тогда-то мастер Жоттеран медленно заговорил;
— Не знаю, угодил ли я вам или нет, приняв такое решение, но иначе поступить не было ни малейшей возможности, во всяком случае сейчас.
Он обвел взглядом присутствующих. Казалось, он колеблется, прежде чем продолжать свою речь, и к сердцу Бизонтена на мгновение подступил страх. Старик, очевидно, догадался, что затянувшееся молчание испугало его слушателей, и поэтому поторопился договорить:
— Единственное неприятное то, что вашей семье, милейший Бизонтен, придется на время расстаться.
И он пояснил, что ему удалось найти работу в богадельне для цирюльника и Ортанс. Об их жилье он сам позаботится. Разумеется, Бенуат будет при них. А что касается всех прочих, то он может предложить им поработать в лесу, неподалеку от Собра, там есть одна расселина. От Моржа всего в четырех лье, на склоне стоит бывшая хижина угольщиков, вот там-то они и смогут поселиться.
Мысль о разлуке омрачила радость первых минут, и старик добавил:
— Вы же сами знаете, что в Морже для всех вас жилья не нашлось бы. Да и без работы там жить не положено. А пока в стволах сок еще не начал бродить, сами понимаете, что лес…
Он засмеялся. Бизонтен поспешил прийти ему на помощь и поблагодарил за хлопоты; мастер уверял, что рубку леса нельзя откладывать до осени, а тогда он подыщет работу не только Бизонтену, но и всем остальным.
— Мне и самому частенько приходится обращаться к кузнецам, — сказал он. — Да и возчик при таких перевозках на пристани не может без дела остаться.
Радостно погрузили весь скарб в повозки, и отъезд состоялся под сияющим полуденным солнцем. Озеро, скрытое прибрежными холмами, время от времени все же взблескивало, и всякий раз все ярче и ярче казался исходивший от него свет, и само оно как будто все приближалось. Маленький Жан потребовал, чтоб его посадили в повозку к Бизонтену, который ехал вслед за мастером Жоттераном. Всю дорогу Бизонтен рассказывал мальчику об озере, о стройках, о лесах, и ребенок жадно слушал его рассказы. Впервые они провели столько времени вдвоем, с глазу на глаз, и подмастерье почуял, что между ним и этим мальчуганом возникает некая душевная близость. Вроде бы начинала крепнуть в них обоих какая-то новая связь, подобная прочной основе ткани, и он был счастлив, что переплетается она со всем, что он так любит, как вот это озеро, лесосеку, плотничьи работы.
Когда их повозки остановились у городских ворот, мальчуган спрыгнул на землю и бросился к матери.
— Мам, мам, у озера тоже есть имя, как у цеховых, прозывается оно Принц Голубое Око, и Бизонтен обещал дать мне нож, чтобы я мог хворост в лесу вязать.
В глазах Мари вспыхнул огонек радости, но он тут же угас, когда к их повозкам подобралось с десяток нищих в жалких лохмотьях, с грязными, покрытыми коростой лицами. Кое-кто уже успел вцепиться в оглобли, выпрашивая милостыню, но начальник стражи крикнул приезжим:
— Да стеганите вы их покрепче, не то сейчас пришлю своих людей!
Со стен укрепления в толпу полетели камни, и нищеброды разбежались, чертыхаясь и осыпая стражей проклятиями. Два слепца потрясали длинными палками, которыми при ходьбе ощупывали дорогу.
— Боже ты мой! — вздохнула Мари. — Оказывается, есть люди еще обездоленней нас.
— Это же у них, у нищих, такое ремесло, — пояснил Бизонтен. — Единственно от чего они бегут как от огня, это от работы.
Мари попыталась было утихомирить вопящего во все горло младенца, которого держала на руках молодая женщина, но мастер Жоттеран успокоил ее: