Бизонтен щелкнул кнутом, повозка тронулась с места, и он нагнулся, чтобы в последний раз взглянуть на дом. Бенуат и цирюльник уже ушли в комнаты, но Ортанс все еще стояла на пороге, и подмастерью показалось, будто она смотрит именно на него. Он махнул ей на прощание рукой, она тоже махнула ему и улыбнулась, но улыбка ее была печальна.
Часть третья
ЧУДЕСНЫЙ БЕЗУМЕЦ
24
Самюэль Жоттеран проводил их до своего леса. Прямо до строевого леса на склоне горы, где мирно уживались дуб и бук. Долина, лежавшая у подножия, звалась Комб-Дюфур, низина ее была пастбищем, окруженным живой изгородью, где все кусты были унизаны гнездами, словно огромными черными плодами. У края этого луга, подступавшего к самой опушке, почти сплошь заросшей орешником, небольшое озерцо казалось осколком лазури, вставленной в оправу из камыша. Избитая дорога карабкалась вверх вдоль ручейка, вливавшего свои воды в озерцо. А там начинался нижний край леса, сведенного под корень совсем недавно. Под тонким слоем снега, местами уже подтаявшего, проглядывали черные пятна, явный знак того, что здесь угольщики жгли костры. А дальше шел настоящий лес, и густая молодая поросль на опушке уже догоняла высокие деревья. Дорога петляла, поднималась вверх вся в промоинах от дождей, и выводила наконец на большую поляну, залитую светом. Здесь-то и стояло крепко сколоченное бревенчатое строение, покрытое папоротником и дроком. Из земли, прямо у подножия одетой зеленым мохом скалы, пробивался источник. Прозрачная, упруго бьющая вода манила путников сделать привал в расселине скалы, где был отколот кусок известняка чуть больше лошадиной головы, да и похожей на нее с виду.
— Здесь можете брать воду для питья и готовки, — пояснил мастер Жоттеран. — А там внизу, в озерце, там лошадей поят и белье стирают.
Он сообщил, что купил этот участок с год назад и решил свести все, что сейчас годится для дела, а остальное сохранять как строевой лес.
Когда Мари с ребятишками ушли в жилую половину дома, мужчины протерли лошадей соломенными жгутами и завели их в конюшню.
— Мы быстро все-таки добрались, — сказал Жоттеран, вынув из жилетного кармана большую серебряную луковицу и взглянув на циферблат. — Почти за четыре часа три с лишним лье сделали, да все в гору…
Конюшня занимала восточную половину строения, и та ее часть, что выходила на север, была отведена под хранение кормов.
— А здесь все с умом, все обдумано, — заметил кузнец.
— Вы просто не поверите, как все продумано, — подтвердил Жоттеран. — Потому что стена жилой части дома с северной стороны тоже соломой заполнена. Так что то помещение, где вы будете жить, защищено от самых сильных и злых ветров. Угольщики, знаете ли, такой народ, что умеют с удобствами устраиваться.
— Да и само строение неплохо сделано, — вставил словечко Бизонтен.
— Верно, — согласился мастер Жоттеран, и в голосе его прозвучала гневная нотка. — Но все наши леса в один прекрасный день исчезнут с лица земли, если власти не примут надлежащих мер к их охране. Угольщики, обжигальщики извести, стеклодувы да кузнечных дел мастера просто гибель для лесов. И поэтому я хочу, чтобы мой лес сводили с оглядкой на тех плотников, что будут жить после меня. Детей у меня нет, но не желаю я жить, как по нынешним временам принято — другими словами, только о себе и думать. Я на каждом Совете бьюсь, чтобы мы хранили наши леса и чтобы запретили изводить их под корень.
Лошадей устроили в конюшне, задали им сена и пошли к Мари. Детишки уже возились у ручейка, в котором играли солнечные зайчики. Мужчины восхищались внутренним устройством хижины — там можно было разместить на ночлег восемь человек на плетенных из ветвей лежаках, прислоненных к перегородке, смежной с конюшней, и поставленных в два этажа.
— Кто потяжелее — внизу, а самые легкие — наверх, — рассмеялся кузнец. — Я-то, на счастье, тяжелее всех.
— Жан уже залезал наверх, — заметила Мари, державшаяся в уголке справа от двери, где в очаге, сложенном из широких каменных плит, жарко пылал огонь.
— И вправду все-то они предусмотрели, — сказал Пьер. — Стойла с одного бока, сено с другого, печка топится в противоположном углу, так что голова всегда будет в холоде.