Все расселись вокруг длинного стола из досок, положенных на четыре чурбака, вбитых в земляной пол. Скамьи тоже были вбиты в землю, и Бизонтен пошутил:
— По крайней мере никто тебе в башку мебель швырять не станет!
— Единственно, чего не хватает, — заметила Мари, — это окна.
— Что ж поделаешь, — ответил мастер Жоттеран, — угольщики встают чуть свет, а возвращаются только поздней ночью.
— А мы тоже будем поступать как они, — подхватил Бизонтен, — и тогда…
Они уписывали похлебку и репу и вели разговоры о завтрашней работе, о лесе, о лунном свете, при котором можно валить лес, о том месте, где надо будет начинать вырубку. Рядом со своей мисочкой Жан положил на стол подаренный ему Бизонтеном нож, легкий, на диво отточенный.
— По-моему, ты со своим ножичком больше всех денег заработаешь, — обратился к мальчику мастер Жоттеран. — Если твой дядя Пьер захватит тебя с собой в Морж на повозке, будешь продавать хворост, а денежки себе брать.
Мальчик оглядел всех сидящих, глаза его восторженно вспыхнули, хотя он не слишком-то хорошо понял слова мастера.
— Что ж ты спасибо не скажешь? — заметила сыну Мари.
Жан поблагодарил, а мастер Жоттеран, подняв руку, ткнул пальцем куда-то вверх.
— Только смотри у меня, — сказал он понарошку сердито. — Оставь мне делянку такой же чистой, как этот стол.
И он в сердцах хватил по столу ладонью. Мальчик робко кивнул головой, но, видимо, чуточку перепугался, на помощь ему пришел Бизонтен.
— Мы за ним будем присматривать. Но только не забывайте, что этот молодчик родился в лесу, а лес этот огромный-преогромный, пожалуй, половину всего вашего края займет. Лес — это, так сказать, его родной кров.
При этих словах он взглянул на Мари и увидел, что лицо ее омрачилось. Она положила ладонь на головенку Жана и произнесла, не сдержав глубокого волнения:
— Это правда. Но увидим ли мы когда-нибудь наш прекрасный лес в Шо?
Немножко поговорили о Франш-Конте, и мастер Жоттеран, который обязался доставлять им провизию раз в неделю, пообещал также захватывать и газеты, если там будут попадаться сообщения о войне.
Все послеобеденное время они осматривали лес и выбрали деревья, которые необходимо в первую очередь доставить на стройку в Морж, а на заре следующего утра мастер Жоттеран запряг свою лошадку и отбыл в город. Когда его тележка скрылась из виду за пологим спуском, оставшиеся молча переглянулись, и им почудилось, будто обступавший их лес сразу вроде бы окаменел. Все замерло в неподвижности, скованное предрассветным холодом, один лишь ручеек напевал свою песенку, и над ним вился еле видимый глазу легкий парок. Так они и стояли здесь, молча переглядываясь, и Бизонтен напрасно старался найти нужные слова, что могли бы разрушить это тягостное молчание. И однако эти слова нашел маленький Жан, нарушив сковывавшую их немоту. Он выбежал из хижины, держа в руке свой нож.
— А скоро мы будем лес валить, когда работать начнем? — спросил он серьезным тоном.
Взрослые не могли удержаться от смеха, и Пьер сказал:
— Ты прав, Жан, незачем инструменту зря ржаветь.
И в расселине этого унылого на вид пригорка, однако надежно защищавшего их от ветра, мало-помалу началась жизнь. Жан заявил, что он будет спать на верхнем лежаке прямо над Бизонтеном. С каждым днем все крепче и теснее становилась их взаимная тяга друг к другу, хотя в лесу мальчик работал вместе с кузнецом одной артелью, как выражался дядюшка Роша. Подчас подмастерье с Пьером не могли смотреть на них без смеха. Дело в том, что старик, от души привязавшийся к Жану, вел себя с ним как сущий ребенок. Между ними часто вспыхивали маленькие ссоры, что, впрочем, служило доказательством их взаимной любви.
Зато Пьер с Бизонтеном ладили прекрасно. Оба они чувствовали и знали лес, хоть каждый по-своему. Одному были открыты все тайны леса, другому все тайны дерева, в новой, так сказать, его ипостаси, когда его валили на землю. Каждому из них было чему поучиться у другого, и так как оба были жадны до знания, время шло быстро. На работе, за трапезой и на отдыхе каждый час для них никогда не был пустопорожним.
Мари занималась лошадьми и домом. И в послеобеденное время приходила к ним в лес с малюткой Леонтиной на руках. С детства привыкшая к тяжкому труду, Мари ловко вязала хворост.
Приглядываясь к ней, Бизонтен не мог не восхищаться: откуда только берутся силы у этой такой хрупкой на вид женщины. Но в ней все еще до сих пор жила неизбывная печаль, что омрачала взгляд ее темных глаз.