— Рано или поздно он все равно узнает о том, что товар бракованный, — бесстыдно усмехнулась Феодосия, явно высказавшая свое недовольство тем, что ее решили продать на наиболее выгодных условиях, не спросив ее согласия.
— Но лучше, чтобы он узнал об этом после женитьбы, когда путь назад ему будет отрезан, — рассудил Аарон Бёрр, как настоящий прагматик и делец. В его понимании время было таким же важным ресурсом, как деньги или политическое влияние: вместо того, чтобы сразу атаковать, он предпочитал выжидать и медленно истощать противника. Его стратегия не раз помогала ему и на войне, и в политических играх, и в устройстве семейной жизни. Он выпустил очередной клуб дыма и медленно заговорил: — Я понимаю, что ты мечтала о свадьбе с Филиппом Гамильтоном, но обстоятельства бывают выше нас. Он мертв, ты больше не можешь его выбрать. Жизнь часто не считается с нашими желаниями: как ты думаешь, Фео, страдал ли я после смерти твоей матери?
— Папа, я видела твои мучения, — вставила слово Феодосия, подходя к отцу и обнимая его за крепкие плечи. Его твидовый жилет насквозь пропах табаком, и этот запах застревал в легких девушки.
— Ты видела лишь сотую долю их. Я до сих пор страдаю, Фео, но жизнь продолжается. Возможно, когда-нибудь я женюсь вновь. Время всё расставит по своим местам. Не стоит отказываться от мистера Алстона только потому, что он не Филипп Гамильтон.
— Я не хочу выходить за него замуж, потому что он Джозеф Алстон. Я невзлюбила его с нашей первой встречи, — пролепетала Феодосия. В голове мелькали картины супружеской жизни с Алстоном: его звериное лицо гомеровского Пана — первое и последнее, что она будет видеть каждый день; она будет вынуждена помогать человеку, которого она презирает; она будет отчаянно грезить под вековыми дубами о чистой и светлой любви, которая бывает только раз в жизни и которая уже минула, одарив ее легким, невесомым прикосновением.
— Он сильно переменился за последнее время, Фео. Это уже не тот легкомысленный повеса, каким ты его помнишь, он остепенился. Дай ему шанс, — Бёрр перебирал шелковистые шоколадные локоны своей дочери, ниспадавшие ему на плечи.
— Sans espoir, j'espère**, — вздох вырвался из ее груди. — Возможно, он действительно лучший вариант из оставшихся. Возможно, мне надо просто улыбнуться судьбе, — потерянно она посмотрела на отца, и тот, как бы заверяя в истинности ее предположения, утвердительно кивнул.
Напоследок Феодосия чмокнула папу в щеку и умчалась из его кабинета в свою комнату. Лишь переодевшись в сухую рубашку и забравшись под пуховое одеяло с книгой в руках, Феодосия поняла, как сильно она продрогла, и приказала горничной подать чай. В этот вечер Феодосия долго не могла уснуть, смотря то на темно-синюю, однотонную мглу за окном, то на покрытый фиолетовой дымкой ночного света потолок. Рой мыслей жужжал в ее голове, не умолкая ни на секунду, и она сердито ворочалась, то отбрасывая одеяло, то вновь закутываясь в него. Внезапно Феодосия вскочила и, зажегши свечу, кинулась к столу. В ночном полумраке, торопливо скребя пером, она написала письмо своему жениху, который на следующий день за ужином, посмеиваясь, читал его какой-то актрисе.
«Дорогой мистер Алстон,
Приношу свои искренние извинения за свое поведение во время вашего визита. Ваш визит был крайне неожиданным, но приятным сюрпризом для моей семьи. Мне очень жаль, что поглощенная своими тревогами я не заметила Вашей заботы в отношении меня и моих домочадцев. Уверяю Вас, что больше Вы никогда не встретите подобного недружелюбного отношения с моей стороны. Мы рады Вас видеть в любое время, и я с нетерпением предвкушаю переезд в Южную Каролину. Я слышала, что звездное небо там прекраснее, чем где бы то ни было.
Говорят, Вы остепенились с прошлой нашей встречи. Мне хочется в это верить, потому что в таком случае наше супружество станет по-настоящему счастливым. Я буду стараться упрочить этот союз и сделаю все возможное и невозможное, чтобы поддержать его внутреннюю гармонию. Я постараюсь полюбить Вас, ведь ничто не скрепляет брачные узы так сильно, как взаимная любовь супругов.
Искренне Ваша, Феодосия».
Только написав письмо, тем самым упорядочив все кружившие голову мысли, Феодосия смогла уснуть. Утомленная долгим и эмоциональным днем, она не видела снов, провалившись в мрачную бездну, не внушающую страха и ужаса, несущую успокоение и растворяющуюся с первыми робкими лучами утреннего солнца.
*(фр.) Он очарователен, очень очарователен и харизматичен! **(фр.) Без надежды надеюсь