Глава 7. Чуждые родные
Совершая одну из прогулок по дому, преисполненную присущего ей любопытства, Анжелика заглянула в комнату своего брата. Шторы были небрежно задернуты, а от свечи струился тонкий дымок, как если б она была только что потушена. Заправленная постель, безупречно рассортированные на полках книги и порядок на столе придавали комнате необитаемый вид. Анжелика переступила порог и сделала несколько шагов по просевшим под ее весом доскам. Маленький клуб пыли взвился серым облачком, задурманивая вдохнувшую его Анжелику. Девушка чихнула. В многоголосом эхе послышалось чье-то мерное дыхание, раздававшееся откуда-то снизу. Анжелика перевела взгляд и обнаружила лежащего на полу Филиппа. Его глаза устремлялись в потолок, а лицо обрело одухотворенное, мечтательное выражение. Погруженный в размышления, он не заметил прихода сестры.
— Что ты делаешь, Филипп? — спросила Анжелика, падая на колени рядом с ним. — В трещины между досок пола поддувает, ты можешь заболеть. Вставай! — она потрясла его за плечо, и он, наконец, обратил на нее внимание.
— Эх, ничего ты не понимаешь, глупышка! — его вздох, наполненный горечью, звучал, как дребезжание натянутой струны в конце какого-нибудь печального адажио. — Мистер Бёрр написал мне недавно письмо, в котором просил меня прекратить всякое общение с Феодосией, поскольку в мужья ей уже выбран некий Джозеф Алстон — богатый плантатор из Южной Каролины.
— Что же тебя заставляет исполнять его просьбу? — проговорила Анжелика, поглаживая черные волосы Филиппа. Несмотря на спокойным и ровный тон, на неискаженные черты, на внешнюю отстраненность и безразличие, Филипп сильно тревожился, и Анжелика, чувствуя разрывающие изнутри душевные терзания, хотела успокоить брата, внушить ему надежду.
— Погоди, послушай. Алстоны и богаче нас, и более уважаемы, а потому их политическое влияние увеличивается с каждым днем. Несложно укреплять свои позиции, когда поддерживаешь партию действующих президента, вице-президента и государственного секретаря. Разумеется, союз Феодосии с мистером Алстоном — очередной ход в политической игре. Я боюсь, Анжелика, я боюсь, — Филипп поднялся и схватил сестру за руки, — что Феодосия будет несчастна с ним! О, хотел бы я жениться на Феодосии! Но даже отец никогда не одобрит этого брака: разве можно двум семьям, принадлежащим разным партиям, породниться? Анжелика, скажи… — он замер, и лишь грудная клетка его то вздувалась, как поймавший попутный ветер парус, то вваливалась так, что статный Филипп терял свой благородный вид и напоминал жалкого, сгорбленного под тяготами жизни бедняка.
— Можно поступить, как все наши тети — организовать побег! Я думаю, тетя Анжелика будет не против приютить вас на первое время, а потом вместе с очередной торговой кампанией дяди Джона переправит вас в Англию или во Францию, — мисс Гамильтон стремительно придумала схему и даже начала мысленно рассчитывать, когда бежавших хватятся и сколько денег потребуется, чтобы организовать новую жизнь. Филипп, упоенный новой мечтой о побеге, снова лег и, прикрыв глаза, начал представлять сцены, как он предлагает Феодосии сбежать, как они скромно при двух пойманных на улице свидетелях венчаются в маленькой, всеми забытой церквушке, как они переправляются через всю Атлантику в старушку Европу, способную укрыть их от гнева родных и сплетен общества. Пусть все обстоятельства жизни обернутся против него — он сделает Феодосию своей женой!
— Изумительно! — стоило Филиппу радостно воскликнуть, и Анжелика заметила, как кровавое пятно разливается на его правом бедре. Секунда, и точно такое же пятно появилось на левой руке. Анжелика хотела крикнуть, но чья-то невидимая рука закрыла ей рот, и она могла издать мычащие звуки, на которые продолжавший рассуждать Филипп никак не реагировал. — Я обсужу с ней этот вопрос завтра. Несомненно, она согласится, я знаю, она давно об этом мечтает. Мы вместе продумаем детали, когда лучше бежать, — его окровавленное тело уже корчилось в судорогах, но он продолжал безмятежно говорить. — Перебраться через Атлантику примерно месяц, надо заранее договориться с Джоном об удобстве кают, — Анжелика суетилась, пытаясь перевязать его кровавые раны, но наложенная корпия вмиг становилась красной. — И обеспечить жилье в Англии: Чёрчи там жили какое-то время, возможно, они могут нам дать рекомендации, — постепенно Филипп начал задыхаться, и его слова превращались в непонятный хрип.
— Не умирай! Пожалуйста, живи! — Анжелика трясла его за плечи, легонько ударяла по бледным щекам. Филипп не реагировал, и крик отчаяния огласил комнату.