— При определенных? — Феодосия вскинула бровь, стараясь держаться стойко, но голос взлетел вверх и выдал ее волнение.
— Леди из богатых семей дорого стоят. Ваша семья может заплатить нам выкуп, — пояснил Джо Утопший. — Так что, Рассудительный Сэм, — обратился он к капитану, — пусть девчонка напишет письмо родным, а в Нагс Хэде совершим передачу. На этом судне нет иного золота, кроме нее, — Джо звучал очень убедительно, и капитан, казалось, соглашался с каждым его словом. Однако какая-то неуверенность, какие-то сомнения о своем будущем кололи Феодосию. Ее начали обсуждать, как будто ее тут не было. Опять она выступала в качестве товара: ее продал отец, ее продают пираты — и все одному и тому же человеку — ненавистному до зубовного скрежета Джозефу Алстону, единственному человеку во всем мире, которого она не могла полюбить, несмотря на свои усилия. Даже общество пиратов не казалось столь же отвратительным, как общество южнокаролинского богатейшего плантатора. Феодосия встряхнула головой: как она вообще посмела сравнивать отца и мужа, образованных людей выдающегося происхождения, с этой кучкой грязных и нищих оборванцев?
— Что верно, то верно, — капитан цокнул языком. — Но, Джо, смотри в оба! Кабы тебя погоня за золотишком в петлю не привела. Выкуп на выкуп не приходится: одни заплатят безропотно, другие же с фараонами придут — и крышка! Стоит ли девчонка золота, а золото твоей жизни?
— Не забывай, Сэм, что Нагс Хэд под нашим контролем. Он кишит врекерами и нашими подельниками. Нагс Хэд — наш островок беззакония в Северной Каролине, — глухо засмеялся Джо.
Капитан зацокал языком, и улыбка промелькнула на его лице. Он посмотрел на Феодосию и покачал головой.
— Ты глупец, Джо Утопший, глупец, пусть седина и окрасила твои патлы. Что если родственники девчонки влиятельные люди? Тогда вся армия Северной Каролины соберется в Нагс Хэде, нам всем организуют свидание с ним, — Рассудительный Сэм указал пальцем наверх.
— Армии Северной Каролины не до нас, у них красные мундиры.
— И все-таки риск. Слышишь, Джо, риск! — капитан снова поцокал языком и внезапно обратился к внимавшей каждому их слову Феодосии: — Скажите, мэм, из какой вы семьи? — выжидательно он уставился на нее.
Сама не зная почему, Феодосия молчала. «Есть ли у меня вообще семья?» — подумала она, с тревогой и омерзением вспоминая отца и мужа. Они уступали ей в малом, потакали невинным капризам, но при этом полностью лишали свободы, ограничивали в значительном. Ее права, наверно, были такими же, как у какой-нибудь рабыни-любимицы хозяина, вроде Салли Хемингс, в романтической связи с которой обвиняли Томаса Джефферсона. Ей было ничего не дозволено, но все позволительно. Пешка в руках двух политиков — она должна была ходить по правилам под зорким и бдительным взглядом недремлющей общественности, защищать мужа, которого не любила и презирала, и отца, которого хоть и любила, но не уважала; она заточена в пределах шахматной доски. О, поскорее бы ее «съели», и она покинула бы это поле битвы!
— Мэм, из какой вы семьи? — повторил настойчиво свой вопрос капитан. — Мы вас не сможем вернуть, если не будем знать, кому возвращать.
— Дитя, не волнуйся, — проговорил убаюкивающим тоном Джо Утопший, — семье твоей ничего не грозит, кроме утраты нескольких сотен долларов.
— Мы вернем вас в целости и сохранности, ни один волосок не упадет с вашей головы, — заверил Рассудительный Сэм, сверля холодным, пронизывающим насквозь взглядом молчавшую Феодосию.
— Я не хочу возвращаться к семье! — вдруг выпалила она. — О, если б только я могла присоединиться к вам, или вы бы высадили меня в Нагс Хэде. Прошу вас! Я была бы бесконечно благодарна вам.
Капитан вальяжно прошелся по трюму, цокая языком и посматривая то на взволнованную мыслью о манящей свободе Феодосию, то на ставшего угрюмым Джо Утопшего. Впервые Рассудительный Сэм сталкивался с тем, чтобы пленница из богатой семьи не хотела вернуться, и это внушало ему недоверие. Он презрительно фыркнул: он пират и не должен исполнять сиюминутные капризы богатых. В молящих темных глазах Феодосии капитан видел обманчивую зыбь.
— Н-н-нет, — отрезал он, странно и неуверенно протянув «н», как если б сомневался в своем решении. — Тот, кто не стоит золота, не стоит того, чтобы оставить ему жизнь. Нам не нужны лишние свидетели. Тот, кто не заплатит, не уйдет с пиратского корабля живым, — огласил свою позицию Рассудительный Сэм и вопросительно покосился на Феодосию: — Так из какой вы семьи, мэм? — он был уверен в том, что на этот раз она назовет свою фамилию, и уже предвкушал звон монет в своем кармане.