Максим зашел в квартиру. «Надо бы убраться», – подумал он.
Действительно, обстановка не вызывала никаких приятных эмоций. Он принялся запихивать хлам в шкаф, но после того, как тот перестал закрываться, достал мусорный мешок и покидал все в него.
– Так. Что еще? Что еще? – пробормотал Максимилиан и посмотрел в зеркало. – Ну ты и страшила! Надо же.
Он метнулся в ванную и стал энергично сбривать неопрятную полу бороду. Так спешил, что даже порезался.
– Черт! Зачем так не вовремя?
Вот и все. Максим с нетерпением ждал гостью. Двенадцать. «Она, наверное, уже летит», – крутилось у него в голове. Час ночи. Еще слишком много неспящих людей, они могут ее заметить. Возможно, Луна боится. Максимилиан устал ждать и смотреть в окно, поэтому присел на диван. Уснул. Это было так нелепо. Он думал, что если даже захочет спать, не сможет. Что он может не спать целую неделю, лишь бы она пришла. Но, видимо, это был не сон…
Его разбудил звонок в дверь. Когда Максимилиан открыл глаза, была уже ночь. Точнее, он не понял, просто было достаточно светло. Взглянул на часы. Без десяти четыре. То время, когда не знаешь, как правильнее: сказать, что это ночь или, что раннее утро.
И пока он соображал, в дверь опять позвонили. Он не мог предположить, кто это может быть. Разве что, мама приехала сообщить о смерти отца?
Максим посмотрел в глазок. Луна. Ее лицо. Не может быть! Он мгновенно открыл дверь и застыл. Он и подумать не мог, что она придет вот так.
– Привет, – она смотрела на него большими солнечными глазами и не улыбалась, – Может, впустишь?
Максимилиан наконец-то очнулся, даже незаметно дернулся:
– Конечно, проходи… я тебя ждал.
И Луна зашла. Если вчера она была в легком коротком платьице, светлых босоножках и всем своим милым видом напоминала капризную девочку-подростка, то сегодня она – была уже не она. Это императрица. В блондинистых роскошных локонах просматривались изящно вплетенные атласные ленты. Темно-серые тени, и красная помада делали лицо невероятно выразительным. Сережки были из каких-то красивых черных камней и представляли собой бабочек, с большими, но гармонично смотрящимися крыльями. А дальше… платье. Оно было из нежного черного бархата с глубоким декольте. Оно элегантно сидело на ее точеной фигуре, подчеркивая женственную талию. Позади тянулся длинный шлейф, и Максим не мог увидеть, где он заканчивается. На тонких кистях ловили свет браслеты из редкого и удивительного арабского оникса. А на пальцах огромное количество колец.
– Может, поможешь? Он за перила цепляется, – Луна шагнула через порог и кивком головы показала на шлейф, который струился по лестнице.
– Помочь? – Максимилиан был слишком ошеломлен, чтобы понимать все сразу. – Да… да, конечно.
Он спустился ниже, шлейф тянулся еще метра полтора и оказался очень тяжелым. Максим занес его в квартиру и закрыл дверь.
Они неподвижно стояли у двери и смотрели друг на друга.
– Ты, – он пытался что-то выговорить, но заикался, – ты очень-очень красивая.
Она даже не улыбалась. Продолжала смотреть на него прекрасными глазами и не улыбалась. Лишь провела тонким холодным пальцем по его щеке.
– Ты же ждал меня.
Сегодня ее голос был мягким и приглушенным.
– Я по тебе скучала, – Луна шептала ему на ухо,– а ты все не засыпал… Ты все не засыпал…Тебе обязательно нужно спать. А иначе ты будешь слишком слаб… – она прошла в комнату, черная река струилась за своей хозяйкой. Максимилиан пошел следом. – Хорошо, что ты начал писать про меня, – она опять читала его черновики. – Знаешь, я не всегда такая… Какой была вчера. Это так… Так… Для забавы. Любовь – это по-другому. Любовь – это любовь, – она положила на стол тетрадь. – Думаю, тебе стоит над ними поработать. Но не уничтожай то, что уже написал. Не уничтожай… Оно живое… Не убивай… Не убивай.
– Не убью.
А потом они сели на диван и смотрели в окно. Был рассвет. Городские серые голуби, влетая в него, делались жар-птицами. Красиво. Но когда они где-то опустятся, вновь станут собой. Печально. Они не будут исполнять желания. Их перья, вырванные перья, не будут исполнять желания ненасытных людей. Радостно. Люди взорвали бы планету своими необдуманными мыслями. Точно, взорвали бы. И Вселенную. Нет. Вселенную – нет. Вселенная – Пространство. Пространство – Вечность. Вечность нерушима.
Лучи солнца стали касаться Луны, ее платья. Драгоценные черные камни блестели.
– Я ухожу. Мне пора, – опять прошептала она.
– Почему так скоро?
– Пора…
Она поднялась и медленно пошла к двери. Величаво так. Как императрица во время коронации. Максим хотел помочь донести шлейф, но она не согласилась.