– Подожди, ты еще не полюбил никого. Вот полюбишь, тогда вообще ослепнешь от света. В хорошем смысле, конечно. Ведь тебе будет нравиться в ней абсолютно все. Вот что тебе не нравится во мне?
– Я не знаю… Наверное, что твои волосы-змеи.
– Вот видишь. А если бы ты меня любил, счел бы за преимущество. Кстати, мы про него забыли. Так нельзя, – Эсперанса отвязала ленточку со своей руки. – Бросай его в воду.
– Почему я? – растерянно пробормотал Максим.
– Я так хочу. Держи.
– А можно я брошу его в рассвет?
– Можно.
Максимилиан осторожно, даже бережно, взял ленточку в руки. Положил на ладонь, другой погладил сверху.
– А он не утонет?
– Узнаешь.
И Максим бросил. Прямо в то место на воде, где плавало восходящее солнце. Сначала ленточка превратилась в змея, которого он уже знал. Потом появилось много пузырьков, которые становились похожими на золотые шарики из-за солнечного света. Змей стал удлиняться, с передней его части стала отваливаться чешуя… Что было дальше Максимилиан не видел – свет ослеплял. Но было понятно, что сейчас произойдет что-то волшебное.
– Прощайте!
Из воды Максиму и Эсперансе махал рукой русал. У него были достаточно длинные светлые волосы, которые спадали на плечи, но они ничуть не делали его женственным. Правильные черты лица, сильные руки. А глаза… глаза были, как солнце. Такие же яркие и золотые. Необычные, но очень красивые. И хвост. Он был такого же цвета.
– Ты сделал его таким. Ты – магия, – обратилась к Максимилиану Эсперанса.
– Но я ведь никого не люблю.
– Полюбишь. У Вселенной нет времени. Она совмещает все в одно: и прошлое, и будущее. Так что для нее, ты уже полюбил.
– А настоящее? Ты пропустила настоящее.
– Скажи слово «сейчас», – попросила Эсперанса.
– Сейчас.
– Ты когда это сказал?
– Секунду назад.
– Вот видишь. Настоящего не существует. Оно не может длиться даже одной тысячной доли секунды. Если ты будешь смотреть в одну точку, на протяжении какого-то времени, и, как тебе покажется, ничего не измениться, ты скажешь: «Смотри, ничего не меняется. Длится настоящее». У тебя ничего не выйдет, потому что все равно произойдут какие-то действия, и все не будет оставаться без движения, без изменения и нарушений. Даже если рассматривать тебя как живущий организм. В твоих венах будет продолжать странствовать кровь, а сердце не перестанет биться. И после каждой нулевой доли секунды будет наступать прошлое.
Пошел дождь, хотя на небе не было ни одного облачка. Они сидели на пляжи, закопав ноги в мягкий прохладный песок, и ни о чем не думали.
– Ну, я пошла?
– Куда? – удивился Максимилиан.
– Не знаю.
– Это в первый раз, когда случилось так, что на мой вопрос ты не нашла ответа.
Эсперанса улыбнулась:
– Все знать невозможно.
– А зачем ты уходишь? Я тебе надоел?
– Нет. Просто не можешь же ты спать вечно!
– Это все сон?
Она посмотрела вдаль. Солнце уже поднялось высоко. Чайки разлетелись. Был слышен только шум прибоя и шепот ветра. Змей, ставший русалом, давно куда-то уплыл.
– Решать тебе.
– Но ты выглядишь так по-настоящему. Так реально.
– Я настоящая. А вот реальная, или нет…
Она поднялась и хотела уже идти, но вдруг остановилась, протянула ножку от циркуля, в которой была иголка:
– Держи. Это тебе на память. Вспоминай меня. Или хотя бы не забудь.
Эсперанса протянула Максиму маленький предмет. Он почувствовал, что руки ее холодны, как лед. Попытался их удержать, но она лишь улыбнулась и отдернула руку.
– Прощай, Максимилиан.
А он не мог ей даже ответить. Нет, он не страдал. Было как-то легко. И казалось, что все так и должно быть. Но если бы он захотел что-то изменить, у него бы получилось. Но Максим не хотел.
А Эсперанса пошла по воде. И волосы ее, развиваясь от ветра, были очень легкими и походили на паутину.
– Стой! – опомнившись, крикнул Максимилиан. – Когда ко мне придет любовь?
Она не ответила. Лишь повернулась и впервые засмеялась. Но от этого смеха Максиму стало так хорошо, что, наверное, даже лучше, чем, если бы она ответила.
А Эсперанса теперь перестала касаться босыми ногами глади воды и стала медленно подниматься ввысь, прямо в горящее золотое солнце. Потом она подлетела к нему совсем близко и… осыпалась в море лепестками роз.
– Прощай…
Глава 3
– Да не надо меня провожать. Ни просто… никак. И вообще, чего тебе от меня надо?
На Максимилиана смотрели хмурые глаза теперь столь чужой и даже… противной девушки. Он обвел Ее взглядом. Ничего необычного: жесткие темные волосы, подстриженные по моде, накрашенные глаза, которые без макияжа, наверное, станут блеклыми, ничем не примечательная фигура. А голос грубый и чем-то даже напоминает мужской.