И я проснулся. Я снова знаю, кто я. Майкл Ринн, сын Джона Ринна и Маргарет Уайт. Творение Джона Ринна и Уильяма Афтона. Но где я?
— Ты в гробу. — учтиво подсказал голос. — Странно, что ты вообще жив.
— Что значит в гробу?! — что происходит? — Уильям?
— Все верно. — он все еще в моей голове. — Ты в гробу. Тебя похоронили.
— Какого черта?! — бью крышку гроба.
— Тебя глубоко закопали. — задумчиво произнес Афтон. — Метра три, не меньше.
— Нет-нет-нет! — казалось, что воздух заканчивается. Потом я понял, что вообще не дышу. — Я не хочу!
— Ну не хоти. Мне какое дело.
— Так, надо выбираться.
— Хах, ну удачи. — иронично ответил Уильям.
— Надо успокоиться. — слушаю стук сердца, чтобы унять пульс. Гробовая тишина. — Да твою ж мать!
Снова ударяю в крышку. В этот раз меня подбросило наверх.
— Давай же!
Бью, чтобы гроб поднялся выше.
— Невозможно… — шепчет Афтон.
Спустя полчаса, хотя, наверное даже час, я поднялся на самый верх и выбил крышку.
— Черт побери!
Ночь. Слава Богу, что меня никто не видел.
— Это противоречит законам физики. — сказал Уильям.
— Да. Сам в шоке.
Встаю на землю. Ноги ватные, сразу опираюсь на могильный камень, чтобы не упасть.
*Майкл Ринн. 1969 — 1983*.
— Твою ж мать. — выругался я. Такое не каждый день увидишь. — Какой сейчас год?
— 1987. Неплохо, правда?
Я упал на землю. 1987. Я умер для всех.
— Мне надо осмотреться.
Осторожно подхожу к другому надгробию. *Джон Ринн. 1947 — 1977*.
— Отец. В кого я превратился? Кем я стал?
Я не ждал ответа. Иду дальше. *Маргарет Уайт. 1950 — 1977*.
— Мама. Прости, что не смог спасти нас.
Иду дальше. В метрах десяти стояли 5 камней.
— Дети. Сьюзи… — читаю надгробия. — Кэссиди…
— Твоих рук дело. — со злобой говорит Уильям.
— Не лги мне! — кричу на всё кладбище. — Я точно помню, что это был ты.
— Ты не можешь что-либо помнить.
— Я помню всё. — оперевшись на ближайшее надгробие шепчу я. — И всё забыл…
— Хах, уверен? — Афтон насмехается надо мной. — Взгляни, на чьей могиле ты стоишь.
Смотрю на надпись.
*Шарлотта Эмили. Возлюбленная дочь. 1969 — 1983*
— Черт! — отпрыгиваю назад и сразу же падаю на жесткую землю. — Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! Я не мог!
— Не обманывай себя. Ты знаешь, что сделал.
— Это ты её убил, я был под твоим влиянием!
— Ложь. Кем ты стал? Мужчина, что всегда уважал правду, превратился в трусливого мальчишку!
— Не пытайся даже. — я встаю на ноги и подхожу к могиле. — Прости меня, Чарли.
— Не жалей мертвых. У нас еще много дел.
— У нас?! — я был в бешенстве. — Нас с тобой больше ничего не связывает!
— Снова ложь. — я терял контроль над собой. Голова вновь раскалывалась, я упал на колени и закричал от боли. — Я есть начало и есть конец.
— Я найду тебя. — сквозь зубы прошипел я. — Я убью тебя. Я знаю, где ты. Я иду за тобой, Уильям.
Превозмогая боль, я поднялся. Сжал руки, боль медленно ушла. Голова обрела целостность.
— Ты мне не хозяин. Никогда им не был.
Я знаю, куда идти. «Семейная закусочная Фредбера».
Капкан
Когда я добрался до места, где погибли два Афтона: Уильям и его младший сын, я обнаружил, что пиццерия заброшена. Вывеска снесена, краска сошла, в некоторых местах были выбиты стёкла. Кое-где были граффити. Я толкнул дверь вперед. Заперто. Не хочу привлекать лишнее внимание, зайду с заднего входа.
С другой стороны тоже заперто. Здесь можно выломать дверь, шум не подниму. Бью ногой. Замок срывается, и дверь открывается. Захожу внутрь.
Здесь сыро, похоже, крыша протекает. Местами висит паутина. Аккуратно иду к кладовой. Тяжелая дубовая дверь заперта и заколочена. Похоже, Генри не хотел, чтобы туда попали. Синтезирую ремнант и прожигаю сначала доски, что закрывают вход, затем и саму дверь.
— Тук-тук — шепчу я.
Зайдя в кладовую, я чуть не наступил в черное пятно, которое когда-то было лужей крови. На полу лежали аниматроники, разобранные. Голова Фредбера лежала плашмя в углу, тело было брошено к стене. Все части маскотов находились отдельно от их тел. Среди ночной тишины я услышал тихий стук.
*тук*. Пауза. *тук*. Пауза. *т-тук*.
В дальнем углу лежал костюм Пружинного Бонни. Целый. Вокруг него крови было больше всего. Медленно подхожу к нему. Стук стал громче. Я наклонился над аниматроником и посмотрел в его пустые стеклянные глаза. Вдруг они дернулись и уперлись в меня.
— Ты не должен был увидеть меня таким. — хрипло произнес он своим рваным голосом.