Я стоял и смотрел на костюм, который когда-то был человеком. Нет, он был монстром.
— Удобно? — прошипел я со злобой.
— Очень. — аниматроник резко кивнул головой. — Только спина очень чешется, не поможешь?
Я схватил его за плечи и отбросил к двери. Костюм был достаточно тяжелым, поэтому бросок вышел не очень. Аниматроник упал на руки, но не смог подняться и лег на пол.
— Что тебе от меня нужно? — выдавил он.
— Во-первых, я хочу, чтобы ты исчез из моей головы. Я подошел к маскоту вплотную.
— Я не знаю как. — прохрипел тот.
Я вырвал ему руку, под которой скрывались человеческие останки.
— Тогда я сделаю это сам, Уильям.
Хватаю его запястье, точнее то, что от него осталось, и вгоняю в тело ремнант. Рука чернеет, под Афтоном появляется свежая кровь. Его рваное дыхание становится прерывистым. Постепенно его рука превращается в бесформенную массу, которая медленно расползлась по клеточному полу. Вскоре конечность окончательно отделилась, и я увидел белую ключицу Афтона, который хранил молчание.
— Ты всё еще здесь? — спросил я.
— Да пошел ты! — услышал я в своей голове.
— Продолжим.
Я проделал предыдущую процедуру со всеми конечностями Уильяма, оставив только голову. Вскоре передо мной осталось лежать тело в сгнившем зеленом костюме, некогда носившим золотой цвет, без рук, без ног, с выпирающими наружу костями.
— Продолжаем?
— Просто добей меня уже. — из последних сил произнес Афтон.
— Я могу еще долго издеваться над тобой, уж поверь. Если ты оставишь меня, я обещаю, что ты получишь быструю смерть.
Аниматроник молчал.
— Продолжим. Я хочу увидеть твоё лицо.
Я наклонился над его головой. Протянул руку к маске. Стеклянные глаза начали хаотично разбегаться. Я схватился за глазницы и вырвал маску. То, что я увидел, чуть не заставило меня стошнить. Моему взору представилось обезображенное высушенное лицо с прогнившим алым оттенком. Видимо, я сорвал кожу с лица вместе с маской. Я также не обнаружил глазных яблок на своем месте. Я быстро отвернулся, отдышался, пытаясь заглушить тошноту. Невольно смотрю на внутреннюю сторону маски, которую я держал в руке. Думаю, не стоит объяснять, что я там увидел. Меня согнуло пополам и я залил пол рвотой, которая прожгла плитку и ушла под землю. Чувствую себя отвратительно. После волны тошноты, меня бросило в кашель.
— Ты доволен? — спрашивает Уильям, ее двигая своей высушенной челюстью.
— Пошел ты. Дай отдышаться.
— Я забрал у тебя больше, чем ты мог отдать.
— Что ты имеешь ввиду?
— Синтез. — отвечает Афтон.
Протягиваю руку. Ничего не произошло.
— Какого черта?
— Я есть начало. — медленно произнес Уильям. — И я есть конец. Ты не достоин этой силы. Проект закрыт. Я больше не держу тебя.
— И это всё?
— Нет. Ты помнишь ту запись и монолог Джона?
Я вновь увидел страницу из дневника отца.
— Допустим.
— Если в тебе больше нет ремнанта, значит ты снова болен.
Я почувствовал опустошение.
— Ремнант не лечит. — продолжил Уильям. — Он лишь поддерживает жизнь. Я понял это, сидя здесь, взаперти. Ты такой же труп, как и я.
— И…когда начнут проявляться симптомы? — я опустился на пол и прислонился к холодной стенке.
— В ближайшее время. У тебя не больше двенадцати часов.
Я почувствовал острую головную боль и схватился за пульсирующее место.
— Ты можешь остаться здесь. — закончил Афтон. — Ты умер для всех, кроме меня.
Я обнял ноги и уткнулся головой в колени. Хотелось плакать. Передо мной вновь пронеслись события четырехлетней давности: укус, убийства, мой дом, Элизабет, бункер, чемодан, шприцы, пожар, снова дом, Чарли.
В моей голове застряли две мысли: шприцы и Чарли. Шприцов должно было быть четыре, но я нашел только три. Чарли. Я просто не мог не думать о ней. Она была моим миром. И я её уничтожил. Её больше нет.
— Прощай. — произнес я. — Тебя добить?
— Ты уходишь?
— Я возвращаюсь.
— Ясно. Только если тебе не трудно.
Я подошел к нему.
— Увидимся. Скоро.
— Да.
Я ударил ногой по его мертвому лицу и размозжил череп, под которым образовывалось склизкое пятно. Больше не вернется.
Я иду к своей могиле.
Выстрел в ночи
*Шарлотта Эмили. Возлюбленная дочь. 1969-1983*
— Ну, здравствуй. — тихо произнес я.
Я снова стою перед её могилой. В последний раз. Скоро все кончится.
— Прости. Я знаю, что не смогу искупить свою вину перед тобой. И перед Генри. И перед Элизабет. Перед всеми, кто пострадал от моей силы. Я не контролировал себя. Я был ослеплен жаждой мести и силой, которая никогда мне не принадлежала. Я был неправ. И я буду наказан. Для меня открылась самая глубокая яма в аду. Совсем скоро я буду там.