Автомобиль пересёк центр Неаполя, мимо дворца с выставленными статуями королей, через площадь, потом свернул на одну из узких улиц, проехал по ней и после нескольких поворотов остановился рядом с двухэтажным частным домом светло-серого цвета, окружённого садом и невысокой ажурной металлической оградой.
Хартане оглянулась по сторонам и убедилась, что никого рядом не было видно. Тогда она неожиданно подмигнула Алексею и прежде, чем он понял причину её такого действия, она сделала так, что автомобиль поднялся на четыре метра вверх и перелетел через металлическую ограду, после чего опять опустился на землю. Хартане, как ни в чём не бывало, спокойно подкатила машину к крыльцу дома.
– А чем этот Франческо занимается? – спросил Алексей, выходя из автомобиля.
– Медициной, – кратко ответила Хартане.
Она позвонила в колокольчик, висевший на двери. В ответ через несколько секунд послышался скрип паркета, и входная дверь отворилась. Внутри дома за порогом стоял высокий массивный человек средних лет с чёрными густыми волосами, зачёсанными назад, с небольшой бородкой и с заметным животом.
– Что?! Нет, не может быть! Как! Ты здесь? Откуда? Вот это новость! Что-то случилось? Как приятно, что ты приехала ко мне повидаться! Это твой друг? Как там Илте? Мои искренние слова признательности Дмитрию Викторовичу! Надеюсь, что он хотя бы иногда вспоминает обо мне. Я каждый день вспоминаю о нём и обо всех вас. Но что же мы стоим здесь? Быстрее заходите в дом. А, вот он, волшебный автомобиль! Как жаль, что у нас здесь не продают таких! Я бы купил себе эту модель. Ну, заходите же, заходите!
Слова беспрерывно так и сыпались из этого человека. Его речь сопровождалась активной мимикой, и каждому произнесённому слову соответствовало своё отдельное выражение лица. Его руки постоянно двигались, как бы помогая донести его слова до собеседника. Такая выраженная подвижность несколько не сочеталась с таким большим и немного даже грузным мужчиной.
Алексей заметил, что в каких бы странах они с Хартане ни были, все люди, к кому с визитом они приезжали, довольно чисто говорят по-русски, сохраняя чуть-чуть заметный акцент, различающийся от страны к стране в зависимости от их проживания.
– Я тоже рада тебя видеть, Франческо, – ответила на его приветствия Хартане. – Это Алексей. Он находится в гостях у Дмитрия Викторовича. А сейчас мы с ним приехали специально, чтобы навестить тебя.
Все вошли внутрь дома и прошли в большую комнату, служившую для приёма гостей. Дом был шикарно обставлен и говорил о приверженности его хозяина к комфортной жизни с некоторыми элементами роскоши. На стенах висело много небольших картин с пейзажами и натюрмортами. В разных местах на глаза попадались старинные вещи из серебра и фарфора.
– Чем ты сейчас занимаешься? – спросила Хартане.
– Я работаю всё в той же области, хотя можно сказать, что и в другой, – начал говорить Франческо, активно подкрепляя свою речь движениями рук. – Всегда говоришь сам себе, что раньше ты делал что-то не так, но вот теперь-то ты знаешь, как надо делать, и поэтому с этого момента ты всё будешь делать так, как надо. Но проходит время, и ты всё так же, как и раньше, говоришь себе, что вот раньше я ошибался, а теперь я не буду ошибаться.
– Значит, ты продолжаешь работу по стимуляции роста нервных волокон, имея целью восстановление людей после травм и параличей? – уточнила Хартане.
– Я усовершенствовал метод. Точнее говоря, я усовершенствовал цель, – продолжил пояснения Франческо. – Я теперь пытаюсь пересаживать отдельные органы и конечности, чтобы в них после пересадки прорастали нервные волокна, и тогда пересаженные органы и конечности смогут нормально функционировать. Я планирую сделать пересадку головы.
– Зачем? – удивление Хартане было явным и искренним.
– Это будет вершина достижений моего метода, – также искренне ответил Франческо. – Это же будет потрясающе! Голова, контролирующая деятельность другого тела! Это будет триумф!
– Но ты же сам был раньше согласен с тем, что трансплантология является тупиковой ветвью медицины, что она не излечивает болезни, а наоборот препятствует поиску новых эффективных методов лечения – напомнила Хартане. – Ведь ты же раньше активно защищал позицию, что надо настойчиво искать методы лечения и ликвидации болезней, а не загонять болезнь на некоторое время вовнутрь за счёт отказа в сохранении жизни другого человека.
– Да, я помню. Раньше я ошибался, а теперь я знаю, как надо правильно делать, – подтвердил Франческо.
– Да, пожалуй, это, действительно, намного более эффектно, – согласилась Хартане.