Закутанная в синее пальто, она выглядела, как всегда идеально. Светлые волосы собраны в аккуратный низкий пучок, на ногах высокие сапоги, заходящие на коленки, с уродливой формой каблука.
– Что ты здесь забыла? – не церемонясь, спросил я.
Широкая улыбка погасла. Майя оскорбленно вскинула бровь и, оттеснив меня, прошла в мою квартиру. Я поморщился, ведь ее каблуки громко ударялись о напольное покрытие в холле. Казалось, что мне делают трепанацию черепа.
– Какой грубиян, – бросила она, даже не обернувшись.
Я какое-то время стоял у двери, слушая ее шаги и шуршание пакета в руках.
«Куки Хэвен»? Кто в здравом уме будет называть так кондитерскую? Это название больше подходит для порно ролика.
Майя могла заявиться ко мне, когда сама того хотела, и я не имел ничего против. Она единственная девушка, которая бывала в моей квартире, за исключением клининга.
Не единственная.
Была еще одна девушка. И более того, та девушка спала на моей кровати, ела на моей кухне, и мы принимали душ вместе. Еще она узнала слишком много из того, что я предпочитал оставлять при себе. Так что сейчас я приказал своему мозгу заткнуться на хрен и не напоминать мне об этом лишний раз.
– Ты перезагружаешься? – насмешливо спросила Майя, запрыгивая на барный стул на кухне и закидывая ногу на ногу.
Я понял, что уже около минуты пялюсь на закрытую входную дверь.
– Пытаюсь понять, какого черта ты свалилась на мою голову с утра пораньше, – грубо бросил я.
– Должна тебя огорчить, но солнце встало два часа назад.
Майя стянула с рук синие вельветовые перчатки и небрежно откинула их на столешницу барного острова.
– Я голодна, выпьем чаю? – спросила она, вскакивая со стула и принимаясь хлопотать: поставила чайник и принялась разворачивать пирожные, которые она купила в «Куки Хэвен».
Я привалился плечом к стене, складывая руки на груди и прожигая ее настойчивым взглядом в надежде, что это подействует, и она уйдет.
Майя была дорога мне, но в последнее время я устал от людей. Вечеринки казались пресными, походы в клуб больше не прельщали меня. Мы приходили, я напивался, утром чувствовал сильнейшее похмелье, и все повторялось снова. Жизнь стала серой. Я попал в день сурка.
Все чаще мне хотелось остаться дома или загрузить себя дополнительной работой. За последние полгода мы даже перевыполнили план строительства. Проекты сыпались на меня как из рога изобилия, я всячески подталкивал отца к подписанию контрактов и работал по каждому из них сутками.
– Ты хоть бы накинул что-нибудь, – сказала Майя, кивая на мой обнаженный торс. Затем она подошла ближе, внимательно рассматривая меня. – Иисусе, Блейк, ты вообще ничего не ешь, а только занимаешься в зале? Рельеф как у каменной статуи.
– Спасибо за комплимент.
– Это не комплимент.
– Майя, я опаздываю.
Она несколько секунд смотрела на меня, затем улыбнулась и вернулась на стул.
– У тебя есть еще полчаса.
– С чего ты взяла?
– Твой телефон у меня, – сказала она, надкусывая эклер покрытый шоколадом.
– И что он делает у тебя?
– Ты сам отдал его мне, когда клубная гарпия висла на тебе, как на шесте, в попытках заполучить твой номер.
Точно.
Девушка не отлипала от меня весь вечер, практически умоляя взять ее в туалете, но я не стал с ней связываться. Случайный секс больше не привлекал меня.
Я рано познал все прелести мира секса, может, поэтому в последнее время вел себя как гребаный священник? Может, я пресытился бесконечным потоком тел и секса? И что теперь, в горы уезжать, уходить в монахи?
Нет.
Сегодня вечером я, пожалуй, сниму парочку блондинок или брюнеток в клубе. Яйца гудели.
Майя вытащила телефон из сумки и передала его мне.
– Вообще я пришла не из-за него, – сказала она.
– А зачем еще?
Майя вздохнула и отодвинула от себя тарелку с эклером.
– Джим не разговаривает со мной после вчерашнего. – Ее глаза стали наполняться слезами, и я понял, что пора валить. Но если я сбегу, то какой я друг после этого?
– Вы живете в одной квартире, – напомнил я.
Как они могли ни разу не поговорить за ночь? Тяжело игнорировать кого-то, кто спит рядом.
На удивление Майя стойко держалась, ни одна слеза так и не скатилась по ее щеке.
– Он привез меня домой и уехал. Разозлился, сказал, что ему нужно побыть одному и обдумать все как следует, – всхлипнула она. Все-таки слез сегодня мы не избежим, рано обрадовался. – Но я не понимаю, о чем он хочет подумать? О том, что меня следует бросить?
Я тяжело вздохнул, подошел к ней и обнял. Майя моментально прильнула к моей груди и схватилась за шею, как за спасательный круг. Секунда и ее тело сотряслось от судорожных рыданий.
Я уже упоминал, что Джим дерьмо, прилипшее к подошве ботинка, которое не стоило ни одной слезинки моей подруги?
Вот поэтому не стоит заводить отношений. После них чувствуешь, будто тебя поездом переехали.
Майя успокаивалась долго. Я не знал, как утешать девушек. Короткое «не плачь» почему-то не срабатывало.
На встречу я опоздал. Отец был недоволен.
– Здравствуйте, я генеральный директор «Джефферсон Констракшн» – Грант Джефферсон, а это мой сын Блейк – наш главный инженер, – выдал отец стандартную фразу нашим потенциальным клиентам.
Мужчина в черных джинсах поднялся, чтобы пожать отцу руку. Я скучающе оглядывал помещение ресторана. Мы часто проводили встречи именно здесь: тихое место, при этом находилось в самом центре города.
Отец пожал руку мужчине, и тот двинулся ко мне. Как только я увидел его лицо, меня мгновенно парализовало.
Пижон – он же Конрад Хэтфилд.
Настроение сразу упало до минимума, хотя оно изначально было на нуле.
Из-за его спины показалась хрупкая фигурка девушки, я видел лишь рукав белой блузки, изящное запястье и мелькнувшую темную макушку. Мне даже не нужно было видеть ее лица, чтобы понять, кто стоит за спиной Хэтфилда.
Что за…
– Черт, – сказала она, заметив меня и застыв, словно ледяное изваяние.
Джоанна Хэтфилд.
Или правильнее будет Селеста?
Ее лицо побледнело, и синие глаза на фоне этого белого полотна были как два больших сапфира.
Может, я все еще валяюсь дома в отключке после насыщенного вечера, в противном случае как объяснить то, что передо мной стоит Селеста Хэтфилд?
– Что? – тихо спросил Пижон, пожимая руку мне, но обращался он к своей сестре.
– Простите, – сказала она, но в голосе совсем не было раскаяния.
Глаза выдавали ее растерянность, но как же быстро она от нее избавилась, заменяя решимостью и непоколебимостью. Хрупкие плечи расправились, спина выпрямилась, подбородок поднялся до небес. Очень уверенная поза и стальной, надменный взгляд.
Она была другой.
Теперь-то, я видел, что в прошлый раз никак не укладывалось в моей голове. Тогда во французском ресторане среди богачей она была в своей среде – управляющая отелем и наследница огромной династии, если мне не изменяет память. И сейчас передо мной стояла не напуганная и взбалмошная девочка-официантка, а серьезная бизнес-леди.
Селесту я не знал.
Джоанну, как оказалось, тоже.
Селеста или Джоанна или хрен знает, кем она прикидывается еще, была просто фальшивкой. Жалкой и не стоящей ни капли моего внимания.
– Меня зовут Конрад, а это моя сестра Джоанна, работать вы будете с ней.