C.С.
Вам, поди, хорошо
среди солнца,
прибрежных кафешек
с дорогой и невкусной едой,
но заполненных вечно битком.
До любого края
добираться пешим,
не ходить особняком.
И тебе, должно быть, тепло
пестрящей весной, похожей
на лето,
но в море плюс десять,
и купаются лишь моржи.
Красотой обставляться вокруг
наверно не так уж и сложно.
Сложнее в ней жить.
Я надеюсь, что ты
пьёшь на лавке
какой-нибудь латте.
Ясный ум жадно ловит
каждый невидимый миг:
как взрослеет твой сын
и стареют родители —
снято
и уложено фотокарточками в дневник.
В майском городе М.
не просыхают лужи —
даже собака в шоке.
Рукотворный порядок
постоянно стремится в бардак.
Мне советует муж
ходить больше —
тренировать ноги.
И привозит макдак.
Надоело храбриться,
и хочется лезть на стену:
моего оптимизма
хватает на несколько дней.
Мне б, как ты, видеть свет
и сиять. Но вокруг
всё рисуется серым,
и скорей всего дело во мне.
«Я опять просыпаюсь в ужасе…»
В.М.
Я опять просыпаюсь в ужасе,
виновато-потерянной:
Я во сне в чем-то выдуманном
облажалась.
Ты знаешь, я в жизни тоже не герой,
не вундеркинд.
И соломка нигде не постелена —
было некогда.
На разбитые колени
больно падать — какая жалость.
Меня научили тому,
что падать — стыдно,
некрасивые ссадины скрывать
под самыми модными брюками.
Меня научили, что любовь
не даруется просто так,
и её тоже нужно заслуживать.
Как и всё остальное.
Ты помнишь, как я плакала
над оценками,
будучи уверенной, что способна на большее
(мне так говорили
и требовали, соответственно).
Когда горечь подкатывала,
меня успокаивали и готовили к тому,
что всегда будет кто-то лучше,
я считала это поддержкой.
И вот мне до сих пор кажется,
что я навеки тот студент,
который знает ответы и отвечает правильно,
но его не слышат учителя.
Зато слышат его соседей,
которые после
говорят то же самое,
но видимо громче.
Мне близкие говорили,
что во мне нет индивидуальности
и я повторяю бездумно.
Прошло больше десяти лет,
а мне до сих пор обидно,
представляешь.
Вот такая избирательная память.
И когда в очередной раз
в попытке выйти за пределы посредственности
(в моей голове либо гений,
либо бездарность)
я вновь проиграла этот придуманный бой,
и струсила,
раскисла и превратилась в лужу,
только ты подарила мне несколько слов-бусинок,
которые я нанижу на леску
и буду носить у самого сердца.
Никто. Не. Хуже. Меня.
Никто. Не. Лучше.
««Что-то в мире происходит»…»
«Что-то в мире происходит» —
Написал однажды Блок.
Кто-то пашет на заводе,
Кто-то едет в оперблок.
Доктор — важная работа,
Всем болеть и умирать.
Врач батрачит по субботам,
В воскресенье. И опять.
Для здоровья наших граждан —
Сокращение больниц.
СМИ готовят репортажи
Про врачей — сплошных убийц.
Всем зарплату поубавить,
Гиппократ из гроба: «ах!»,
Милосердный департамент
Как всегда не при делах.
Пусть в карманах будет пусто
У врачей, что подлецы.
Фарш — одним, другим — капуста,
Вместе будут голубцы.
Застилает взор величье —
Непроглядна пелена.
Пляшут в новеньком обличьи
И холера, и чума.
Но, увы, ломать — не строить,
Вот внезапно грянул гром.
А нарядные герои,
Продолжают биться лбом,
По ту сторону экрана
Коль услышат — заклюют.
Поздно, может, или рано,
Всё вернется в колею:
Сотни жалоб в министерство,
В медицине — всякий сброд.
Их держать в узде полезно,
Чтоб не мучили народ.