— А это что такое? — шутливо спросила она, ответно толкая его бедром.
— Ты суетишься с той минуты, как вернулась домой.
— А ты все время молчишь. Неужели бифштексы требуют такой глубокой сосредоточенности?
Он кивнул куску мяса.
— День получился непростой. — Его реплика ничего ей не объясняла.
— Расскажешь?
— По правде говоря, я надеялся, что это ты мне расскажешь.
— О чем? — удивилась Бриджет.
— Где ты была.
Собственные слова не очень понравились ему.
Бриджет повернулась к нему лицом.
— Это ревность или простая подозрительность?
— Тебе я доверяю. Но вот о шерифе не знаю ничего, — сухо сказал он.
Она только рот раскрыла от изумления:
— Откуда ты узнал? — Увидел вас.
Прижав ладони к его груди, она оттолкнула его и отшатнулась сама, так что теперь их разделяли два шага.
— Ты за мной шпионил?
— Я наблюдаю за береговой линией. Ты попала в поле зрения. Я заметил тебя на обрыве.
— Я заблудилась.
— Снова изучала местность?
— Я хотела найти место, чтобы можно посидеть и спокойно подумать о тебе. И обо мне.
— Но не о том, что я говорил тебе об опасности…
— Дорога вывела меня на обрыв, и там оказался шериф. Он знал более короткую дорогу обратно. Все выглядело достаточно невинно. Он спросил, не заметила ли я чего-нибудь подозрительного, не встретила ли выпивающих подростков, непогашенных костров и тому подобного.
— И что ты ответила?..
Бриджет посмотрела на свое искаженное отражение в блестящем боку кастрюли и попыталась понять, почему она лжет человеку, которого любит.
Ей не хочется, чтобы он отправился в тот лагерь, чтобы он рисковал жизнью, которую она так недавно спасала, — жизнью, которой она, похоже, дорожит больше, чем он сам.
Ложка со стуком упала на стол.
— Я не говорила ему о тебе — и не упомянула о лагере.
Бен отвернулся от плиты:
— О каком лагере?
— О заброшенном лагере лесорубов, на который я наткнулась. Там все было в довольно печальном состоянии — не считая запертого на висячий замок сарая.
— Ты это серьезно? — Но тут же он пожал плечами и снова повернулся к плите. — Наверное, лагерь охотников.
— Я так и подумала. Скорее всего ничего интересного. — Бриджет нервно рассмеялась.
— А где расположен этот лагерь?
У нее похолодела кровь.
Бен мягко улыбнулся, но его синие глаза смотрели пристально.
— Так где, Бриджет?
— Примерно в четырех милях к северу от поворота к нам, примерно полмили по проселку.
— Хорошо.
— Ты намерен что-нибудь предпринять по этому поводу?
Бен сжал губы, задумчиво разглядывая золотистые колечки лука, обрамлявшие бифштексы.
— Ты считаешь, что они уже готовы? — Бриджет пыталась увести его от опасной темы.
Он отрезал кусочек, демонстрируя светло-розовую серединку мяса.
Бриджет придвинулась ближе:
— Ты не собираешься броситься туда, чтобы самому все посмотреть?
— Уже почти стемнело.
— Когда ты прошлый раз вел за ними наблюдение, было темно.
Она имела в виду тот день, когда его ранили. Сердце ее отчаянно билось.
Бен деревянной лопаточкой набросал лук на бифштексы.
— Не хотелось бы наткнуться на нашего нового агента, ведущего за ними слежку. Мне не хочется, чтобы меня подстрелили свои.
— Значит, ты остаешься?
Он посмотрел на нее так, словно это было совершенно очевидно.
— Нам предстоит провести наши собственные расследования.
Никаких аппетитных ароматов мира не хватило бы для того, чтобы заполнить внезапно возникший в комнате вакуум. Их разговор ушел так далеко от предмета, не дававшего Бриджет покоя весь день, — а теперь она снова об этом вспомнила и с удвоенной силой почувствовала сомнения и страх.
Бен легко поцеловал ее в губы.
— Мне следовало бы спросить тебя, что ты предпочитаешь.
— Ты это о чем? — выдохнула она.
Он кивнул в сторону сковородки:
— Я люблю, чтобы снаружи мясо было прожаренное, а внутри — розовое. Если ты так не любишь, я могу сделать то, что тебе нравится.
Она вся горела, не хуже бифштексов на сковородке.
— Ну, еще бы!
Он ухмыльнулся: