Когда Том, отдохнув, снова появился в рубке, Блюи, понизив голос, что-то говорил Ральфу, а тот неодобрительно качал головой.
— Я всего лишь хочу узнать, правда ли это. Что плохого, если просто спросить? — донеслись до Тома слова Блюи.
— Спросить у меня что? — поинтересовался Том.
— Правда ли… — начал Блюи и посмотрел на Ральфа. Увидев, как тот недовольно скривился, он смутился и замолчал.
— Хотя я напрасно вмешиваюсь. Это не мое дело, — сказал Том и перевел взгляд на воду, которая стала темно-серой и начала волноваться.
— Я тогда был слишком молод, а прибавить возраст, чтобы взяли на фронт, мать запретила. И я слышал…
Том посмотрел на него, вопросительно приподняв брови.
— В общем, мне сказали, что тебя наградили Военным крестом и все такое, — выпалил он. — Об этом говорилось в увольнительных бумагах, которые ты подавал для Януса.
Том перевел взгляд на воду. Блюи смутился и явно расстроился.
— Просто я бы гордился тем, что пожал руку герою.
— Кусок латуни никого не превращает в героя. Многих ребят, которые действительно заслуживают наград, уже нет в живых. Поверь, дело вовсе не в медалях, — ответил Том и, отвернувшись, принялся изучать карту.
— А вон и остров! — воскликнул Блюи и передал бинокль Тому.
— Дом, милый дом, аж на целых полгода! — хмыкнул Ральф.
Том навел окуляры на остров, вылезавший из морской пучины, будто какое-то чудовище. На его краю высился утес, от которого через весь остров тянулся пологий спуск.
— Старик Невилл обрадуется нашему приезду, — заметил Ральф. — Он вышел на пенсию, и ему не очень-то пришлось по душе ехать на срочную подмену Тримбла. Но смотритель есть смотритель… В Маячной службе не найдется человека, который оставит маяк без присмотра, какими бы ни были обстоятельства. Но должен тебя предупредить: Невилл Уитниш — не самый приятный в общении человек. Из него слова не вытянешь.
Пристань уходила в море на добрую сотню футов и была высокой и прочной, чтобы не оказаться затопленной приливами и выстоять в жестокие штормы. Ручные шестеренные тали были готовы к перевалке грузов на крутой подъем, где располагались служебные постройки. На берегу окончания швартовки ждал сурового вида мужчина лет шестидесяти с небольшим.
— Ральф, Блюи, — небрежно кивнул он морякам. — А это, стало быть, сменщик, — констатировал он.
— Том Шербурн. Рад познакомиться, — отозвался Том, протягивая руку.
Старик рассеянно на нее посмотрел, не сразу сообразив, что от него требуется, а потом дернул Тома за руку с такой силой, будто желал проверить, крепко ли она держится.
— Сюда, — сказал он и, не дожидаясь, пока Том заберет свои вещи, стал подниматься к постройкам. День был в самом разгаре, и после многочасовой качки Том не сразу освоился на твердой почве под ногами. Подхватив вещмешок, он устремился за смотрителем, а Ральф и Блюи стали готовиться к разгрузке.
— Дом смотрителя, — бросил Уитниш, когда они подошли к приземистому зданию с крышей из гофрированного железа. Возле складских построек, где хранилось оборудование, а также запасы продовольствия и горючего, стояли в ряд три бака с дождевой водой. — Вещи можешь оставить в прихожей, время не терпит. — С этими словами он резко повернулся и зашагал к маяку. Несмотря на почтенный возраст, он двигался очень быстро.
Однако когда Уитниш рассказывал о маяке, в его голосе неожиданно зазвучали теплые нотки, с которыми обычно говорят о преданной собаке или о любимом кусте роз.
— Даже после стольких лет службы он держится молодцом! — сообщил он.
Белокаменная башня маяка, похожая на длинный брусок мела, ярко выделялась на серовато-голубом небе. Она стояла на самой высокой точке острова возле скалы и устремлялась ввысь на сто тридцать футов. Том поразился не только ее размерам — она превосходила все маяки, на которых ему уже довелось поработать, — но и стройности, и удивительному изяществу линий.
За зеленой дверью все было привычно. Крошечное помещение в пару больших шагов в поперечнике. Шаги по выкрашенному зеленой краской полу гулко отдавались, будто шальные пули рикошетили от круглых стен, покрытых белой известкой. Два маленьких шкафчика и миниатюрный стол с закругленными задними стенками, чтобы занимать меньше места, выпирали из стен как волдыри. Посередине располагался толстый металлический цилиндр, уходивший в световую камеру. В нем находились грузы, приводившие в движение часовой механизм, который раньше вращал линзы светового устройства.