— Чокнутая стерва, — выплюнул Блейз.
Она ткнула палочкой в его сторону.
— Ты помешал мне завершить начатое.
Забини присвистнул.
— Так ты не только пернатая задница, но ещё и любимец публики — Падди! Но как?
Волшебница улыбнулась и подошла к Регулусу, приставив палочку к его горлу так, чтобы Блэк приподнял голову. Он презрительно прищурился.
— Ты помнишь меня? Нет? Конечно, нет. Подобные тебе не замечают подобных мне. А я тебя помню. Мы сидели через камеру в тот день, когда тебя притащили в мэнор. Окровавленный, избитый, но несломленный. Ты был похож на прекрасного героя из маггловских книг. Ты сиял. Я думала, ты умрёшь той же ночью. Лучше бы умер. Ты стал одним из них, стал прислужником Тёмного Лорда, как вы его называете, — она провела пальцами по стянутому верёвками предплечью Блэка. — Ведь дело не в Империусе. Даже не в потере памяти. Я видела, как Волдеморт стёр твои воспоминания. И я жалела тебя. Напрасно жалела. Оказывается, ты и раньше был Пожирателем смерти, просто хотел сбежать от него, но не вышло. Слуга Тёмного Лорда, только и всего, как и твоя безумная сестрица. Говорят, это она подожгла тут всё Адским пламенем. Знаешь, я ей даже благодарна. Ненавижу это место! Сейчас оно смотрится лучше. Огонь его преобразил, а я преображаю то, до чего он не дотянулся. Меня он не тронул. Когда камеры открыли, все заключённые кинулись бежать. Кто куда. Всё было в огне! Всё горело! Каждый чёртов дюйм земли! Крыльцо, лестница… Я видела, я была там. Кто-то разбил окно в кабинете. Наверное, это был кабинет. Я не знаю. Сейчас эта комната разрушена. И там были записи, свитки… Списки магглорождённых, которых я спасала ценой своей жизни от Амбридж и Яксли. Имена. Я не знала, что это: списки пленников или будущих жертв. Я схватила всё — все бумаги. Я вынесла их из огня, как детей. Не глядя. И была вознаграждена.
Регулус скривил губы.
— Вознаграждена? Чем? Безумием?
— То, что я обнаружила среди свитков, было подарком судьбы, — прошептала волшебница. — Записи, которые пережили века. Записи самой Морганы: чары вечного сна, вытягивание магической силы и заклятие множественных анимагических сущностей. Я остановилась на последнем, тем более, что с шестнадцати лет умела превращаться, но только в одно животное, а Моргана — в трёх. На то, чтобы научиться этому, понадобилось время. Но я была прилежной ученицей. Прилежной и терпеливой. Не люблю спешить. Собственное имя (1) подсказало мне, какую анимагическую форму принять. И удача снова оказалась на моей стороне. В бюро распределения эльфов требовались сотрудники. Теперь в мои руки попали совсем другие списки — имена чистокровных волшебников, и их двери были для меня открыты. Я могла изучить их дома, расспросить эльфов, ведь обычно с ними никто не говорит…
На Регулуса накатила ярость, но он проглотил готовые вырваться слова.
— Мне удалось узнать, что Маркус Флинт, сдавший меня в Архиве, всё ещё в Англии и отсиживается в заведении Блетчли, что Бёрк живёт один как сыч и перед сном курит на веранде, а эльфы Паркинсонов держат открытым окно в комнате хозяйки… С Гойлом мне даже делать ничего не пришлось. Он был первым. Попался мне случайно, когда зашёл к «Дедуле Мюнстеру» и сел за соседний столик. Но были три волшебника, с которыми я хотела встретиться больше всего. Первого послала мне судьба — Яксли ужинал вместе с Флинтом. Когда я влетела в окно и преобразилась, то Флинта едва полоснула, чтобы не мешался. Яксли — другое дело, я бы разодрала его в клочья, если бы не авроры, дежурившие в ту ночь этажом ниже. Вторым в списке был мой тюремщик — Хвост, но тут меня опередили. Третий же — Люциус Малфой. Его я ненавижу не меньше, чем этот дом, пропитанный моей кровью и слезами. Несколько месяцев плена, боли и страха. Я не прощу. Нет, нет… И тебе известно, где он прячется, где сейчас человек, построивший темницы под нами.
— Так тебе нужен не я, — насмешливо произнёс Регулус.
— Ты сам сказал Грейнджер, что Малфои скрылись после неудачной операции Аврората. Где же они, Блэк? Куда спрятались эти змеи?
Регулус подался к ней, насколько позволяли путы.
— Так далеко, что ты во всех своих ипостасях не отыщешь.
— У вас, чистокровных фанатиков, есть одно качество, достойное уважения…
— Только одно? — невинно поинтересовался Блейз, безнадёжно рванув верёвки.
— Вы держитесь друг за дружку, как дерево за корни. У меня твоя кузина, Блэк, и сын Нимфадоры Тонкс. Если не расскажешь, где Малфои, мне придётся…
— Не посмеешь! — воскликнул Регулус, дёрнувшись и сжав кулаки. Холод, кусая и брызжа, прокатился по его спине.
— Готов проверить? Ты покрываешь виновных, значит, берёшь на себя их вину. Ты и сам знаешь, что заслужил наказание. Прюэтты и Уизли… Твои слова, сказанные Гермионе. Никто за язык не тянул.
Он жаждал убить эту дрянь. Она снова склонила голову, пародируя птицу. Глаза — золотистые круглые пуговицы. Теперь Регулус её вспомнил: он видел её в отделе Гермионы, но тогда и представить не мог, кто прятался за маской миловидной сотрудницы бюро.
Она повернулась на каблуках, уверенная в победе.
— Я дам тебе время решить, кем ты дорожишь больше, какую из кузин ценишь сильнее. Любовь к родным прекрасна.
— Тебе, видимо, не знакомо это чувство, раз ты ставишь меня перед выбором.
Торжествующую ухмылку смыло с её лица.
— Думай быстрее.
Когда дверь за ней закрылась, Блейз остервенело затеребил руками.
— Ты затягиваешь верёвки ещё туже, — прокомментировал Регулус, осматривая комнату.
— Если мы умрём, то давай умирать не в виде замотанной в спагетти сосиски, — пропыхтел Забини. — Она показала нам своё лицо. Знаешь, что это означает?
— Она не планирует оставлять нас в живых.
— Гений, — простонал Блейз, когда верёвка больно врезалась в запястье. — Тут нас заавадят и забудут.
— Она не пользуется Авадой, чтобы не привлекать внимание авроров.
— Вот спасибо. Успокоил. Тебя оставят на закуску, а меня держать незачем.
Регулус не имел права бездействовать. Он лихорадочно соображал, что можно предпринять, когда в неровном свете промелькнуло что-то, напоминающее облако пара или летящую на ветру паутинку.
— Лу! — выпалил Блэк.
«Паутинка» колыхнулась.
— Ты меня звал?
Регулус и раньше её видел — едва различимый силуэт девочки в старинном платье. «Луиза», — представила Нарцисса. «Лу», — говорил Драко. Они не слышали её, не могли. Они считали ребёнка призраком, молчаливым духом Малфой-мэнора.
— Да. Здравствуй, Лу, — ласково сказал Регулус.
— Здравствуй, — ответила она с удивлением. — Ты меня слышишь?
— Слышу. Я умею говорить с такими, как ты.
За время отсутствия живых родственников она стала ещё бледнее — казалось, чуть-чуть — и рассеется.
Блейз помалкивал. Что творилось у него в мозгах, Регулус и знать не желал — не до того.
— Это волшебно! — воскликнула Лу, захлопав в ладоши. — Здесь так скучно без Драко. Никто со мной не играет. Иногда я вселяюсь в статуи в парке. Когда птицы садятся на меня, мне щекотно. Или мыши… они пробегают по пальцам на ногах.
— Да-да, Лу. А я знаю духа, который вселяется в калитки. Его зовут Бони. Однажды мы обязательно сыграем все вместе, но попозже. Ты можешь освободить нас?
Она печально покачала головой.
— Ты всерьёз ждёшь помощи от покойников? — всё-таки не высидел молча Блейз.
Регулус заметил окно с прогнившей рамой и гоночную метлу возле стены, хоть прутьев в ней было раза в три меньше, чем положено.
— Твои перчатки-шпионки пролезли через это окно? — спросил Регулус.
— Да, но они не смогут нас развязать. Сил в пальцах не хватит.
— Мышиный скелет тоже здесь?
— Фу! Должно быть. Он где-то на полу среди мусора.
Мусора здесь хватало: что-то занесло ветром, что-то рухнуло с потолка…
— Вот тут, — звонко объявила Лу, словно нашла самую ценную в мире игрушку и зависла в нескольких футах от Блэка.
— Хорошо, — произнёс Регулус, сглотнув. — Теперь помолчите немного. Забини, я не шучу…
— Понял я, понял.