— Даже не думай, — предупредил тогда Тео, поймав взгляд Блейза, брошенный на волшебную палочку, что так заманчиво выглядывала из кармана мантии Нотта. — Попробуешь удрать — помрёшь.
— Я умру свободным.
— Научись отвечать за свои поступки. Ты слишком долго был эгоистом, Блейз, — отчитал его приятель, но потом вдруг смягчился. — На самом деле, я не ожидал, что ты дашь обет. Это серьёзное взрослое решение. И вообще, — сделав ещё три-четыре шага, сказал Теодор, — я приятно удивлён, что ты отважился помочь Блэку спасти его родных. Я пришёл к нему поблагодарить за информацию о барьерах, и тут из дома выскочил Поттер, объявив, что вы с Регулусом отправились ловить убийцу. Я даже не поверил сначала. Сейчас мне стыдно за это. Ты не такой уж бестолковый, Блейз.
— Не бестолковый, да? — переспросил он с ехидцей.
— Мы можем снова стать друзьями, — огорошил его Нотт, и у Блейза отмер язык. Его злой, острый как жало язык.
Тео хотел, чтобы они опять стали друзьями. Ядовитый голосок шепнул Блейзу: «Он говорит так, словно ты виноват в вашей ссоре, словно ты его предал в школе, а не он кинул тебя», но был беспощадно задушен. Блейз тоже хотел быть ему другом, быть достойным того, чтобы Тео считал его таковым. Видят боги, временами Теодор Нотт был огромной задницей, умником, который всё время поправляет произношение, соплежуем, когда дело касалось девушек, мужской версией Грейнджер, если речь заходила о книгах. У этих двоих наверняка где-то спрятан алтарь из книжных страниц, на который они проливают вместо жертвенной крови священные чернила. Но в то же время Тео был предан своим убеждениям, ему можно было доверить свою честь и жизнь. Именно в таком порядке. Он как-то поделился, что должен был попасть на Равенкло. Шляпа уговаривала его аж три минуты, но одиннадцатилетний сын и внук Пожирателей смерти боялся разозлить дедушку и умолял Шляпу отправить его на Слизерин.
Тео, Тео… Слишком мягок для факультета Салазара. Осторожный, как виноградная улитка. Чуть высунет рожки — и снова в раковину. Сначала всё прощупает, потом двинется с места. Даже Грейнджер до конца не доверился — всё проверяет там что-то. Слишком совестлив. Змея без яда.
О Сэмвелле такого, конечно, не скажешь. К новому визиту к нему Тео морально подготовился. Его способность закрывать сознание должна была помочь ему с достоинством войти в родной дом и заставить деда снять проклятье с Агнесс.
Блейз не мог пройти с ним, переломить защитные чары, наведённые Ноттом-старшим на ограду, поддержать Тео в доме… Оставалось ждать его возвращения с хорошими вестями и гордиться, когда друг поднялся на крыльцо фамильного особняка и без видимых усилий открыл вожделенную дверь.
Прошло полчаса, может, больше. Блейз не носил часы. Они его будто сковывали. Внезапно он увидел семенящего в его направлении домового эльфа Ноттов.
— Зайдите, пожалуйста, мистер Забини, — пропищал домовик. — Хозяин позволит вам войти.
Ворота медленно, словно нехотя, открылись, и Блейз направился к дому.
Жилище Ноттов всегда ассоциировалась у него с огромной заброшенной берлогой, тёмной и холодной. Сэмвелл и Тео были в кабинете. Черты старого Нотта заострились, глаза глядели исподлобья и видели в Блейзе врага.
— Спасибо, что подошёл, — сказал Тео, поразив Забини холодным тоном, которого Блейз никогда прежде у друга не слышал. — У нас к тебе просьба.
— Ты, — Сэмвелл бесцеремонно ткнул в сторону Забини палочкой. Блейзу почудилось, что она была продолжением его высохшей руки, а рука, в свою очередь, выросла прямо из кресла, к которому старик был прикован годами. — Покажи мне её!
— Её?
— Метку! Чёрную метку Повелителя! — потребовал Сэмвелл севшим от волнения, вибрирующим голосом.
Тео продолжал изображать каменную статую, как будто ничего из ряда вон выходящего его злобный дед и не просил. Хотел увидеть метку? Да пожалуйста. Блейз не испытывал по поводу неё никаких чувств. Он расстегнул манжету, закатал рукав и сунул оголённое предплечье под нос старшему Нотту.
— Ну что? Я побаловал ваш притязательный взор?
— Твоя тоже… Совсем выцвела, — убито пробормотал старик. — Тёмный Лорд покинул нас.
«И, если наверху кто-то есть, наш Лорд сейчас приплясывает на адской сковородке», — подумал Блейз, но благоразумно оставил мысли при себе.
— Ладно, ты годишься, — сказал наконец Сэмвелл и с ненавистью зыркнул на внука. — Он может принять у нас Непреложный обет.
У Блейза вышибло воздух из лёгких. Что несла эта развалина на колёсиках?! Обет?
— Отлично, — сказал Тео и протянул Сэмвеллу руку.
Блейз не дал им скрепить рукопожатие. Он ударил Теодора по запястью.
— Это ещё что?! Я не дам тебе связать себя словом с этой сволочью!
— Не мешай, — процедил Тео. — Если ты мой друг, то будешь свидетелем клятвы.
— Но… а…
— Блейз, я прошу тебя.
Забини опустил глаза на свои руки. Друг. Друг. Блэк бы на его месте не растерялся. Регулус применял Непростительные и поднимал инферналов.
— Хорошо, — сквозь зубы сказал Блейз и достал новенькую волшебную палочку.
— Спасибо, — проговорил Тео и взял деда за руку. — Клянётесь ли вы, что снимете проклятье с моей матери?
Сэмвелл сжал пальцы на ладони Теодора, будто те были зубьями капкана.
— Клянусь. А ты, в свою очередь, пообещай, что очистишь нашу кровь, взяв в жёны волшебницу чистокровной фамилии, займёшь высокую должность в Министерстве магии и вернёшь роду Ноттов громкое имя. Никаких маггловских глупостей и копания в столетней грязи на краю света. Наше имя превыше всего! Выживание нашего рода. Ему нужен наследник… наследник, воспитанный в традициях предков.
— Я обещаю, — сказал Тео.
Золотые нити врезались в их сцепленные руки и словно проросли под кожу.
— Вот и всё, — произнёс Тео, застенчиво посмотрев на Блейза. — Не так уж и страшно, а?
Страшным было то, что он похоронил свои мечты, давнюю надежду отправиться на раскопки куда-нибудь в земли ацтеков или в Долину Царей, желание порвать все связи с ненавистным миром политиков и лизоблюдов, что зачастую одно и то же. Тео хотел жить проще, быть ближе к магглам и забыть навсегда об уродливом логове среди болот Девоншира, которое по какому-то недоразумению называлось его домом долгие двадцать лет.
Тео снова повернулся к Сэмвеллу.
— Действуйте!
Старик неприятно усмехнулся, снял с пальца кольцо и протянул Теодору.
— Надень, и твоя мать сразу же почувствует себя лучше. Проклятье окончательно развеется за пару дней. Теперь вели эльфу подать мне ланч. Уже три часа! Чего он медлит?!
Тео схватил кольцо и выскочил из кабинета. Блейз кинулся за ним.
— Ты куда? Да стой же! Объясни!
Теодор остановился в холле. Он плакал. Вид его слёз заставил Забини отшатнуться от неожиданности.
— Я боюсь, что уже поздно, — прошептал Тео. — Я говорил с отцом утром. Он сказал, что ей очень плохо, что, возможно, мама… Я должен знать. Я скоро вернусь. Побудь здесь, пожалуйста, Блейз. Ещё немного.
— Да, да, иди, — торопливо прохрипел Забини.
Он не представлял, каких моральных сил стоила другу встреча с жутким дедом. И не было никаких гарантий, что подобное не повторится. Сэмвелл, дракклова оглобля, не собирался умирать. Как паук, он будет тянуть из запутавшегося в его паутине Тео соки. Где гарантии, что ад, через который прошла Агнесс, не повторится?
Блейз бездумно начал обход дома. В голову лезло всякое. Мама. Он бы пошёл на всё, чтобы с ней не случилось ничего дурного, сделал, что требуется. Он уже делал. Толстяк Спинни подтвердит, если вернётся с того света. Блэк даже сможет его услышать.
Блейз вышел из особняка и осмотрел неухоженные подступы к дому. Видок немногим лучше, чем у парка Малфой-мэнора. Выжили только сорняки. А вот ещё один, крепкий и живучий. Холод ему нипочём. Сырость в радость. Знакомые листья. Ба! Да это же старый приятель — копия цветущего красавца из теплиц профессора Спраут. Вёх. Водяной болиголов. Мутник. Цикута. Похоже на цикаду.