«Ваше растение — самое ядовитое в классе».
Блейз потрепал листья, словно холку любимой собаки. Великолепный зелёный цвет! Чёткие прожилки. Красавица. È bella! Жаль, что пришлось причинить ей боль. Сок побежал по стеблю, словно выцветшая кровь, когда Блейз сломал его макушку.
Забини вернулся в дом и несколько минут побродил по комнатам, с живым интересом разглядывая гобелены и картины, а потом зашёл на кухню. Домовик заканчивал хлопотать над тарелками. Пахло божественно.
— Хозяин велел тебе пошевеливаться, — сказал Блейз.
Домовик прижал уши и затрясся.
— Всыплют тебе, бедняжка.
— Сусля прижёг себе пальцы, — со слезами водружая тарелки и соусницу на поднос, пролепетал домовик. — Сусля встречал мистера Забини, и суп испортился, но Сусля всё переделал так быстро, как мог.
Блейз сочувственно покачал головой и несколько раз цокнул языком.
— Беги скорее, дружок, а я помогу и принесу твоему хозяину чай.
Эльф рассыпался в благодарностях, подхватил поднос и выскочил из кухни.
Англичане не умели заваривать чай. Где это видано — портить листья молоком? Чай в Италии пить не принято, но уж если нашёлся уникум, который жить не может без напитка из Поднебесной, то ему заваривали каркаде или ягодный микс с розовыми лепестками. Никакой особой хитрости. Проще простого. Секрет невелик: клади побольше листьев. В них самый сок. Блейз так и сделал и налил в чашку кипяток. Какой роскошный сервиз! В Японии говорят, что в красивом сосуде можно подать воду, и она будет слаще нектара. Когда пар чуть рассеялся, Блейз посмотрел на дно чашки. Нет, до чего же изумительный зелёный цвет! È bella! Кажется, у магглов есть такая песня. «Bella ciao!»(1) Да, да! Точно. Nonna её любила. Nonna любила маггла, который любил эту песню, но об этом дома старались лишний раз не вспоминать. Nonna пела, когда варила зелья и ядовитые отвары. «O bella, ciao! Bella, ciao!» Так она и пела. Да, да. «Bella, ciao, ciao, ciao!» Привязчивый мотив.
Всю дорогу от кухни до кабинета Блейз пытался вспомнить другие строчки, но в голове настойчиво играл один припев.
Сусля трясся на полу — переживал полученное за медлительность проклятье. Сэмвелл не церемонился. Ах, Тео, Тео. Как бы ты на это посмотрел? Что бы ты сказал, дружище? Ты бы покачал головой и сердобольно предложил эльфу написать жалобу в какое-нибудь «бюрдэ». О Тео, Тео. Змея без клыков. Змея без яда. Как же тебе повезло, что твои друзья не такие, что мораль можно делить на двоих. И необязательно поровну.
— А вот и чай! — жизнерадостно объявил Блейз, перешагнув порог кабинета, и передал роскошную чашку Сэмвеллу. Тот захлопнул книгу о проклятиях, которую успел где-то раздобыть.
— Надеюсь, он стоил ожидания.
— Без вариантов! Специально для пожирателя смерти.
*
Теодора он увидел с крыльца дома. Кажется, всё обошлось, ведь тот буквально светился. Ему лишь со второго раза удалось пройти через ворота. От радости Тео был рассеян. Его легко понять.
— Всё хорошо, — выдохнул он, улыбаясь. — Кажется, всё хорошо!
— Иначе и быть не могло, — философски заметил Блейз. — Никак в толк не возьму, у тебя что — сова-молния? Как ты так быстро всё разузнал?
Нотт стал похож на себя прежнего. Губы вытянулись в нить, и этот давешний взгляд старосты, как будто он говорил с отстающим по рунам учеником.
— На углу Чаринг-Кросс-Роуд есть таксофон, а у меня дома в Мельбурне — телефонный аппарат. Я позвонил.
— Как удобно! Может, и мне стоит научиться. Наверняка, это проще, чем вызывать патронус.
— О, Блейз…
Забини подмигнул.
— Я знал, что всё получится! Ты не опустил руки и боролся до самого конца, а не плыл по течению. Горжусь тобой, мой мальчик, — он вытер невидимую слезу и претенциозно похлопал Тео по плечу.
— А я сомневался, — тихо отозвался тот.
— Напрасно. Как я всегда говорил: если видишь радугу, не жди…
—…что на её конце горшочек золота, а не единорожье дерьмо. Я помню. Ты талдычишь это с пятнадцати лет, независимо от того, насколько это уместно в компании.
— И всегда оказываюсь прав! Пойдём лучше навестим Блэка. Он расслабился без нашего общества, человек полмесяца провалялся в Мунго. Устроим слизеринскую вечеринку на троих.
— Вообще-то мы его там оба навещали, — прищурившись, сказал Теодор.
— За двадцать-тридцать минут ничего толком не расскажешь, и потом, Регулус так забавно шипит: «Бесишь, Забини! Бес-сиш-шь».
Тео с сомнением покосился на двери особняка и покрутил на пальце кольцо с фамильным гербом. Забини немного помолчал, дав другу несколько минут прийти в себя.
— Потом, — проговорил Блейз, сжав его плечо. — Всё потом. Сам посуди — куда денется этот тарантул? А помнишь боггарта Уизли на третьем курсе? Паук на маленьких колёсиках! Прикольные штуковины.
Теодор закатил глаза, позволив увести себя к воротам.
— Магглы называют их роликами.
Комментарий к Глава 39 — Змея с ядом
1) «Белла чао» («Прощай, красавица») — известнейшая итальянская народная песня, исполнявшаяся участниками движения антифашисткого Сопротивления во время Второй мировой войны. Текст имеет сходство с другой народной песней «Fior di tomba» («Цветок на могиле«), а мелодия «Белла чао» взята из старинной детской песни «Сонное зелье» (называемой также «Пляска сонного зелья»).
========== Глава 40 — Младший брат ==========
«В небе ждёт звёздный человек,
Он велел нам не профукать шанс,
Потому что он знает, что оно того стоит»,
— «Starman», David Bowie
21 марта
Отделавшись от авроров, Регулус с чистой совестью покинул Министерство магии, чтобы вскоре вернуться туда снова, но уже в другой компании. Не сегодня-завтра он закончит начатое. Он увидится с братом. Герпо обещал, что это возможно. Мантия Поттеров была у Регулуса в руках. Ничего не мешало завершить сделку.
На улицах Лондона стемнело. Долиш и Дженкинс продержали его несколько часов, выпытывая подробности сумасбродной миссии в мэноре.
Блэк вышел из телефонной будки на Чаринг-Кросс-Роуд и зашагал к неприметному зданию «Дырявого котла». Вечером заведение не простаивало. Хозяйка хлопотала за стойкой, а Невилл Лонгботтом о чём-то живо разговаривал с колдуном у дальнего столика. Регулус вспомнил, как они с Невиллом тащились с урока Кэрроу, получив от неё по полной программе, но оба ощущали себя неприлично счастливыми. Они были командой. Может, когда-нибудь они снова пожмут друг другу руки. Кто знает?
Регулус вышел в небольшой дворик, ударил палочкой по зачарованным кирпичам в стене и, когда в стене появилась арка, вступил в мощёный брусчаткой Косой переулок. Всего один поворот отделял Блэка от цели. Он надеялся, что Бони Эм отзовётся, что сегодня он не приглядывает за какой-нибудь старушкой на острове, не балуется с чужими калитками и не зависает под окнами любителей джаза из квартала лепреконов в старой части Дублина.
Регулус сел на качели, откликнувшиеся тихим скрипом ржавых петель. Вечерняя прохлада наполняла лёгкие. На небе одна за другой загорались звёзды.
— Давно тебя не было.
Регулус сдержанно улыбнулся. Он скучал.
— Привет, Бони!
Ветерок тронул ветки росшего рядом кустарника. Зелёные почки закачались.
— Я лежал в госпитале, — поделился Регулус.
— Правда? И как там? Говорят, новенький вестибюль отгрохали. А что в палатах? Быстро принимают? Как персонал?
— Всё на высшем уровне. Шеклболт всю казну, наверное, вытряхнул. Там даже люстры новые в палатах. Похожи на мыльные пузыри.
— Слышал кого-нибудь из нашей братии?
— Нет, — ответил Регулус и только тогда осознал, что действительно не встретил в Мунго ни одной потерянной души. Или они прятались на других этажах. — Но я нашёл девочку по имени Лу. Она обитает в Уилтшире.
— Ты узнал, что её здесь держит? — поинтересовался Бони.
— Пока нет, но я узнаю. Я хочу ей помочь.
— Я верю в тебя, парень.