— Хозяин! — радостный вопль Кричера донёсся из кабинета деда.
Он уже не был ему хозяином.
Регулус заглянул в кабинет, прислонился к дверному косяку и улыбнулся. Кричер аж подпрыгивал от восторга, любуясь гобеленом с фамильным древом Блэков. На нём появлялись новые веточки, а на них вместо цветов распускались лица. Дата смерти Регулуса наконец-то исчезла, и гобелен ожил.
— Посмотрите, здесь миссис Дора, — пролепетал домовик, вытирая слёзы. — Сейчас и мистер Тедди покажется.
— Ты проделал огромную прилежную работу, Кричер, — похвалил Регулус.
— А ты схалтурил, — сказала Андромеда, тоже спустившаяся на крики. — Не выписался из больницы, — пояснила она. — Твой целитель прислал сову.
— Это потому, что Гарри заявился с опозданием, он не дал мне спокойно собраться. Я ждал его, волновался, места не находил.
— Значит, Гарри виноват. А без него ты был беспомощен? Целитель Сметвик ждёт тебя у окошка привет-ведьмы через тридцать минут. Только попробуй не взять у него лекарство для обработки ран.
— Я буду умницей, — покаянно пообещал Регулус.
— Не сомневаюсь, — хмыкнула кузина и прошла в комнату под приветственное бормотание родственников на картинах. — Ну, Кричер, показывай, где же наш «кукушонок»?
— Вот о… Чт… Кричер никогда такого не говорил! Кричер имел в виду другое!..
Регулус рассмеялся, глядя на них. Он чувствовал себя таким живым, таким целостным. Впервые за два с лишним года. Он посмотрел на гобелен — тот выглядел как новенький. Но откуда на нём, чёрт возьми, взялась физиономия Блейза Забини?!
*
В Мунго было тихо. Вечерняя смена обычно проходила легче. Основная масса пациентов бедокурила днём: кто-то взрывал котёл, кто-то не туда аппарировал, кто-то лез в пасть незнакомым тварям… С целителем Сметвиком шутки были плохи. Регулус с несчастным видом приблизился к нему и принёс наиглубочайшие извинения за дополнительное беспокойство.
— С самого начала вы были безответственным больным, — сказал на это Сметвик. — Когда вас привезли, вы с такой силой вцепились в мисс Грейнджер, что она просидела возле вашей кровати полсуток.
— Она не могла!
— Могла и сидела, — покачал головой целитель, как будто жалел его за недалёкость. — Распишитесь в журнале для выписки, и будете свободны.
Дежурная ведьма протянула Блэку толстенную тетрадь. Заколдованное перо нетерпеливо подрагивало между страницами. Регулус взял его и, почти не соображая, поставил свою подпись, и то лишь тогда, когда колдосестра, наверняка сочтя его контуженным заклятием, постучала по журналу пальцем и участливо сказала:
— Вот здесь, пожалуйста.
— Вот и всё, — Сметвик вручил ему аккуратный мешочек, в котором звякнули флаконы с очередной вонючей мазью или чем похуже. — Поправляйтесь. Постарайтесь не ввязываться в неприятности и не попадать к нам снова.
— Вы говорите это всем пациентам при выписке? — с хитрой улыбкой поглядев на хихикнувшую колдосестру, спросил Регулус.
— Не всем. Только тем, у кого шрамы длиннее волшебной палочки. Удачи вам, Регулус! Помните, жизнь, как качели: то взлетаешь вверх, то тебя тянет обратно. Так и должно быть.
— Что вы сказали? — переспросил Регулус. — Вы сейчас произнесли эту фразу…
— О, это не мои слова, а его… — Сметвик поднял палочку, и Блэк, проследив за направлением, увидел наверху стены большой портрет волшебника в лимонной мантии. У него были самые добрые глаза на свете.
«Мунго Бонам», — значилось на серебряной табличке под рамой. И приписка более мелким почерком: «Тот, кто всегда заботится о нас».
Регулус провёл в госпитале уйму времени и ни разу не замечал портрет его основателя. Ни разу не поднимал голову, неизменно проходил мимо.
— Картину повесили два года назад, когда ремонтировали вестибюль после разгрома, учинённого Пожирателями смерти, — добавил Сметвик. — Жаль, что она не волшебная. Художник не знал господина Бонама. Тот давно почил с миром.
— Наверное, — облизав пересохшие губы и не сводя глаз с портрета, прошептал Блэк, — у него было много неоконченных дел.
— Насколько мне известно, больше всего господин Бонам мечтал найти лекарство от драконьей оспы, но с тех пор прошла не одна сотня лет, а оно так и не найдено. Мы собираем деньги на разработку вакцины. Можете бросить монетку в ящик для пожертвований или в фонтан Магического Братства, как будете в Атриуме.
— Я непременно воспользуюсь вашим советом, сэр, — ответил Регулус.
Комментарий к Глава 40 — Младший брат
1) Кот Ши — персонаж британских легенд, чёрный зверь с белым пятном на груди. Кот Ши — не злой и не добрый. Он обитает в двух мирах: живых и мёртвых, играет с душами погибших людей. Истории о нём восходят корнями к келласским кошкам, которые до 1984 года считались мифическими. Тогда особь этого вида погибла в капкане, поставленном лесником, после чего была изучена и признана редким гибридом семейства кошачьих. Некоторые историки считают, что келласский кот изображён на загадочном пиктском камне из Голспи, который в настоящее время находится в музее. На камне можно увидеть существо, стоящее на спине пойманной им рыбы. Его называют «пиктским зверем».
2) Выражение произошло из английской песенки «О, tea, cacao».
========== Глава 41 — «Улитка» ==========
24 марта
Когда Блейз и Панси спорили в присутствии Теодора, у того всегда начинало стрелять в висках. Им ритуал взаимных оскорблений был жизненно необходим, а он просто хотел почитать книгу. Миргурд задал прочесть её до конца недели, и она уже подходила к концу. Как назло навалилась масса дел. Не всегда неприятных, но факт оставался фактом. После кончины деда, который всё-таки помер от накопленной злости, приходилось разбираться со счетами, описями, встречать и провожать авроров, прятать гобелен, заниматься похоронами. Гермиона выручала его как никто другой. Он был тронут, но ничуть не раскаивался в том, что оградил её от участия в деле матери.
Мама меж тем шла на поправку. Головные боли бесследно прошли, и о том, что ей нездоровилось, Теодору напоминало лишь фамильное кольцо на безымянном пальце.
А вот о своих увлечениях в Австралии пришлось забыть. С горькой улыбкой вспоминая, как мечтал стать археологом, Тео задумчиво потирал ноющее при ставших запретными мыслях запястье. Ничего. Он научится жить по-новому. Единственное, что ему безотказно хорошо удавалось, так это учёба. Он научится улыбаться чинушам, казначеям, нотариусам, адвокатам, гоблинам в банке, аврорам, сотрудникам благотворительных фондов, которые выросли после войны, как грибы в дождливый день. Он справится. Блэк же как-то справляется.
Когда Тео рассказал Регулусу о Непреложном обете, тот ободрил его:
— Это не конец света! Ты здоров, свободен, твои родные живы. Никто не заставляет тебя искать жену и плодить маленьких Ноттов на ближайших выходных. Твой дедуля-изверг не обозначил никаких сроков для продолжения вашего славного рода. И с Непреложным обетом живут люди, знаешь ли. Я, например, не могу даже лишний раз дать Поттеру щелбан, и ничего. Сдерживаюсь.
Да, с гриффиндорцами вообще было трудно держать себя в руках, не мог не согласиться Теодор. Непрошибаемые — за редким исключением.
— Сдаюсь, — выдохнул Блейз. — Твоя взяла, Панси! Ты даже меня убедила, что цукумогами я придумал. И это при том, что я видел собственными глазами и ушастую сандалию, и зубастый зонтик.
— Не поверю, пока не увижу! — победоносно заявила Паркинсон.
— Это случится нескоро, — беспощадно прокомментировал Теодор, перевернув страницу.
— Необязательно. Мама настолько допекла мистера Дугала и авроров, которые паслись в доме из-за угрозы нападения того жуткого лохматого чудовища, что срок нашей подписки о невыезде значительно скостили. В июне я буду свободна как ветер!
Блейз резко повернулся к Нотту.
— Тео, не оставляй меня с ней наедине! Ты обязан поехать с нами в путешествие!
Об этом не могло идти и речи, о чём Тео тут же и уведомил не в меру активного друга.
— Почему? — плюхнувшись на софу, спросил Забини. — Мы же не собираемся заниматься маггловскими глупостями, да и Панси нам всё равно не даст.