Он королевской походкой направился наверх.
Руквуд попросил Гермиону и Урсулу следовать за ним. Они двинулись по подвесному мостику, под которым кипело производство волшебных зеркал.
— Эта чистокровная задница ни за что не подпишет контракт, — шёпотом поделилась Урсула. — Иначе эльфы разбегутся отсюда на следующий же день.
Гермиона с сожалением отметила, что даже эльфы, работающие в плавильном цехе, не имели простейших средств защиты от жара печей. Часть домовиков хлопотала над рамами, часть сгрудилась над огромными котлами, из которых периодически вырывались столпы света. Три эльфа трудились отдельно, вплетая в остывающие изделия замысловатые формулы в виде возникающих в воздухе нот. Ноты оседали на зеркальную поверхность зеркала и растворялись в стекле. Ещё один домовик проверял качество заготовок, ударяя по ним музыкальным молоточком. Зеркала при ударе издавали мелодичный «ах», а некоторые даже причитали.
На всех домовиках буквально висели одинаковые серые тоги, подвязанные на поясе обыкновенной бечёвкой. На головах трудяг были нахлобучены шапочки, украшенные серебристым крошевом, за которым угадывались вышитые номера. У каждого свой. Гермиона вдруг подумала, а есть ли вообще у бедняг-эльфов имена? Она закусила губу: всё в этом треклятом месте казалось ей враждебным.
— Этих домовиков господин Пиритс выкупил у торговца коврами-самолётами из Марокко, — доложил Руквуд, указав на первую группу у печей. — А вон те — подарок из Китая.
— Подарок, — свирепо повторила Гермиона. Несчастных созданий, не спросив их желания, перебросили в чужую страну!
Урсула была права. Пиритс не подпишет контракт по доброте душевной. Она вложила в эту бумагу всю душу, отвоёвывая у Кингсли каждую строку, но не могла заставить эльфовладельцев её подписать. А без подписи всё было бессмысленно. Прогрессивные волшебники могли бы пойти на такое, но их единицы.
Чтобы опрос и выявление жалобщика прошли быстрее, Гермиона разделила переполошившихся домовиков на две группы. Взволнованный галдёж только усилился. Половину эльфов увела с собой Урсула в столовую, половина скучковалась в цехе. Управляющий остался с Гермионой, подзывая эльфов по одному.
Она задавала каждому из них одни и те же наводящие вопросы, пыталась выявить нарушения, но эльфы упорно твердили одно: «Мы всем довольны, мисс. Мы счастливы».
— Я заметила, что у некоторых эльфов не всё в порядке с зубами, — озабоченно сказала она управляющему. — У многих недостаёт половины. В чём дело?
— Так ещё не выросли, — удивлённый её вопросом, ответил Руквуд.
— Простите?
— У эльфов молочные зубы выпадают лет к тридцати, а потом растут новые. У нас на фабрике много молодняка, вот и шепелявят.
Гермиона покраснела, как делала всегда, когда чего-то не знала и была на этом поймана. Несколько лет она тщательно готовилась, изучала уклад домовиков, силилась понять и принять их образ мышления, но, похоже, слишком рано возомнила себя специалистом. С иностранными эльфами было ещё сложнее. Гермиона не понимала их невразумительный лепет.
И вот появился он. У него был умный внимательный взгляд раскосых глаз. Ручки не дрожали, когда Руквуд велел ему подойти. «№13» — значилось на его шапочке.
«Это он», — едва взглянув на домовика, поняла Гермиона. Единственное существо на фабрике, не запуганное владельцами до трясучки.
— Как тебя зовут? — приветливо улыбнувшись, спросила Гермиона.
— Этого домовика зовут Пайфтцшо, — прошепелявил эльф. — Этот домовик откликается на номер «тринадцать», мисс.
— Пайцо? — переспросила Гермиона, занеся перо над пергаментом.
— Пайфтцхшо, мисс, — повторил эльф с поклоном.
Переспрашивать ещё раз Гермиона не решилась.
— Сколько ты работаешь здесь? — продолжила она, надеясь, что её поиски увенчались успехом.
— В феврале будет полгода, мисс.
— Тебе нравится то, чем ты занимаешься? Расскажи мне, что входит в твои обязанности на фабрике и за её пределами?
— Пайфтфшо создаёт красивые вещи, мисс. Блестящие, будто пруд в ясный день.
— Как с тобой обращаются?
— Пайфтцхшо не ропщет на жизнь, — бросив едва заметный взгляд на управляющего, ответил домовик. — Раньше недостойный собирал чай и много работал под открытым небом. Пайфтцхшо немного скучает по солнышку, мисс.
Гермиона повернулась к Руквуду и выдавила самую приятную улыбку, на которую была способна. Мама говорила, что улыбка превращает её в красавицу.
— Элвин, верно? Мне кажется, я надышалась стекольной пылью, — она опустила глаза и немного понизила голос, скопировав изящную позу Сирены Забини, которую видела единственный раз в жизни. — В горле совсем пересохло.
— С непривычки такое бывает, мисс Грейнджер, — сочувствующе отозвался управляющий.
— Просто Гермиона. Ни к чему формальности. Мы с вами всего лишь подчинённые и прекрасно понимаем друг друга, — она подалась немного вперёд, к Руквуду. — По секрету поделюсь с вами: мой начальник — настоящий злыдень, только не пикирует.
Руквуд усмехнулся. Гермиона и не надеялась, что старая шутка Рональда выстрелит.
— Наколдовать вам воды?
— А у вас не найдётся чая?
— Я принесу вам чашечку. Зелёный устроит?
— Вы так добры, Элвин! Никогда не забуду. Честно говоря, я не ожидала.
— Буду рад помочь.
— Итак, Тринадцатый, — обратилась Гермиона, когда Руквуд скрылся из вида, — расскажи мне без утайки, это ты направил жалобу в бюро?
Домовик грохнулся на колени.
— Пайфшо учил язык хозяина по газетам и случайно прочитал в одной из них, что Министерство магии в вашей стране принимает обращения даже от недостойных. Пайфтфшо не на что жаловаться, но он всё видит, всё знает. Хозяин дурно обращается со стариками. Так нельзя! Старому Тобби идёт пятьсот девятый год, он плохо видит и стал медленно работать. Тогда хозяин велел наказать старого Тобби волшебными плетьми.
— О-о, — только и смогла вымолвить Гермиона. — Кто из вас Тобби? — спросила она толкущихся неподалёку домовиков.
Эльфы прижали уши и зашушукались, а потом из толпы, заметно прихрамывая, вышел домовик.
*
Гермиона негодовала и ликовала одновременно. Полученных сведений хватит ей на составление протокола о грубом обращении с эльфами. Она могла бы прямо сейчас завершить инспекцию на фабрике Пиритса и направиться к Монтроузу. А дальше штрафы, огласка в прессе — первое дело как-никак, прецедент. Или же показать текст протокола Пиритсу и вынудить подписать контракт, после чего его эльфы смогут обратиться в Министерство магии и получить свободу. Всё зависело от того, захочет ли Пиритс замять скандал. Судя по всему, он склонен осторожничать и оставаться в тени.
При этом Гермиона не задумывалась о моральной стороне вопроса. Хитрить и выкручиваться она умела всегда, да и учителя были хорошие. Шантаж так шантаж. Её дело правое.
Элвин проводил её к кабинету Пиритса. Какое-то время он пытался вовлечь Гермиону в разговор о новом кафе в Косом переулке, но так и не преуспел, наткнувшись на лаконичное: «Я не пью кофе!».
Руквуд постучал.
— Мистер Пиритс, к вам можно?
Ответа не последовало.
Гермиона раздражённо выдохнула. В довершение, Пиритс решил помариновать её под дверью.
Руквуд повторил свои действия, виновато заломив руки.
— Возможно, он нас не слышит. Мистер Пиритс иногда, скажем так, ненадолго выпадает из реальности.
«Злоупотребление запрещёнными курительными смесями», — с возросшим азартом констатировала Гермиона. Оттуда и руки в перчатках — по посиневшим ногтям легко распознать волшебников, пристрастившихся к лепреконскому дурману или морочащей траве с холма фейри.
— Эй, — Элвин окликнул домовика, натиравшего внизу зеркальную раму. — Хозяин отлучался из кабинета?
— Нет, мистер управляющий. Сноппи не видел.
Руквуд нахмурился.
— Что стоим? Кого ждём? — Урсула показалась в начале площадки, быстрым шагом приближаясь к Гермионе. — Я вас обыскалась.
— Похоже, владелец фабрики не в состоянии принять нас, — громко произнесла Гермиона, многозначительно переглянувшись с ней, — так как сам кое-что принял.