— Эльф должен служить своей семье, пока не умрёт, — отчеканил Кричер.
Гермиона вздохнула. Она с самого начала знала, что напрасно пришла, а ведь ещё даже не заикнулась об освобождении от вечного рабства всего волшебного народца. Регулус вообще, скорее всего, поднимет её на смех.
— Я бы хотела узнать ваше мнение насчёт этого, — она отставила чашку и вытащила из сумки свиток пергамента — тот же договор, что она предлагала подписать Пиритсу несколько дней назад. — Что скажете, Андромеда?
Миссис Тонкс села и несколько минут внимательно вчитывалась в строки контракта.
— Извини, дорогая, здесь сказано о свободе для эльфов? — спросила она наконец.
Гермиона с грустью посмотрела на онемевшего от шока Кричера.
— Только если они её захотят. Я надеюсь, что со временем волшебники поймут, что эльфы — не наследственные рабы, а те, в свою очередь — что быть свободным естественно. Эльф решит свою судьбу сам. Хочет стать свободным — придёт к нам. Хочет оставаться рабом — мы не запрещаем. Он им будет, если только ему не вручат одежду его хозяева.
— Покажите мне бессовестного эльфа, который добровольно отречётся от своей семьи волшебников! — воскликнул Кричер.
— Разве ты не был знаком с Добби?
— Добби — другое дело, — Кричер стушевался под взглядом Гермионы. — Он получил носок от хозяина.
— Но он был этому рад, — напирала она. — Он бы ушёл от Малфоев раньше, если бы имел право.
— Потому что мистер Малфой не принадлежал сам себе. Волшебник, у которого есть хозяин, не заслуживает уважения.
— У Регулуса тоже была метка, — сказала Гермиона. — Он тоже служил Волдеморту.
— Хозяин Регулус восстал против «Того-Кого-Можно-Называть»! — вскинул голову Кричер. — Он не стал мириться с его злом!
«Вот и попался!»
— Так значит, против плохих хозяев можно бунтовать? От них можно уходить?
— Гермиона, пожалей его, — обеспокоенно произнесла Андромеда.
Кричер в самом деле тяжело и шумно дышал. Его взгляд растерянно бегал по комнате, как у сломанных часов «Кит-Кэт». (1)
— В любом случае я не вправе решать, что с этим делать, — Андромеда вернула Гермионе бумаги. — Тебе стоит обсудить всё с Реджи. Он читал намного больше умных книжек, чем я. Особенно во Франции. За годы в браке я основательно подзабыла язык и растеряла навык, а Регулус, наоборот, если что и помнил без труда, так это уроки французского. Меня интересовал только раздел ботаники.
— Регулус упоминал, что вы собираетесь заняться парком.
— Это правда! — оживилась Андромеда. Её глаза загорелись в предвкушении любимой работы. — Мне надо проверить, сколько растений перенесло заморозки. Аполлин Делакур прислала изумительный подарок — белоснежные королевские лилии из садов Монпелье. Надеюсь, луковицы хорошо перенесли путешествие и их можно будет сразу высадить в землю.
— Вы с Делакурами близкие друзья, — опустив глаза на руки, проговорила Гермиона, — и вскоре станете родственниками.
— У Аполлин замечательные дочери, — сказала Андромеда, по-видимому, слишком занятая размышлениями о будущем парке, раз не заметила подавленности Гермионы. — Зое — ещё наивное дитя. Флёр — хозяйственная, чего никак не скажешь при знакомстве, а Габриэль…
— Какая она?
— Немного взбалмошная. Непоседа. Признаюсь, иногда я устаю от неё, — миссис Тонкс тихонько рассмеялась, — как от Доры. Это особый тип людей, склад ума, характер. Таким человеком нельзя стать — можно только родиться. Она хорошо образована и, слава Мерлину, лишена предрассудков по отношению к магглам. Она познакомила Реджи с кино.
Каждое слово — нож в сердце. Гермиона уже пожалела, что спросила о Делакур. Что, собственно, она хотела услышать? Что та глупа, дурна собой или втыкает шпильки в куклы, как какая-нибудь дикарка с островов? Что у неё посреди разговора вырастает клюв? Что Регулус не притрагивается к ней, потому что на спине француженки пух и перья? От этих размышлений легче не становилось.
Ей вдруг показалось, что пол под ногами накренился, кресло стало жёстким и неудобным, а воздух вокруг вязким — не вздохнуть.
Дверь гостиной была отворена, и Гермиона увидела, как Регулус идёт через холл. Когда он уехал из страны, она так жаждала с ним встретиться, потребовать ответа. Но не теперь. Теперь совсем другое дело. Возможно, он пройдёт мимо гостиной, а завтра Монтроуз пришлёт к нему Урсулу со всеми необходимыми бумагами, печатями, проектами… Она так ловко управилась с Блишвиками и Бёрками… Гермионе стоит переключиться на Слизнортов, Макмилланов и бабушку Невилла. Точно.
— Здравствуй, Гермиона.
Её голова невольно вскинулась, плечи распрямились. Гермиона поднялась Блэку навстречу и первой протянула руку так, словно не она пришла к нему в гости, а он явился на приём к министерскому работнику. Впрочем, им она и была. Она здесь исключительно по делу, в который раз напомнила себе Гермиона.
— Мне показалось, что я услышал твой голос, — Регулус накрыл их соединённые ладони второй рукой. — И не ошибся.
— Гермиона приехала к тебе, — миссис Тонкс улыбнулась, — к тебе и Кричеру.
— В самом деле? — Регулус бросил на Гермиону заинтересованный взгляд. Он всё ещё держал её за руку. — Тогда я полностью в твоём распоряжении.
Нет, в его присутствии было нереально вести себя чопорно и официально.
— Я оставлю вас, — сказала Андромеда.
— Так Кричера это тоже касается? — уточнил Блэк.
— Его в первую очередь, — высвободила ладонь Гермиона.
— Я заинтригован.
Регулус жестом попросил её опуститься обратно в кресло и занял место напротив. Гермиона не растерялась и взмахнула палочкой, призвав пергамент. Она старалась действовать чётко и закончить работу как можно скорее, чтобы с чистой совестью покинуть дом Блэков в Бери-Сент-Эдмундсе. С любым результатом.
— Прошу, — она протянула ему документ. — Это последняя инициатива нашего бюро по распределению эльфов… — Гермиона кратко пересказала Регулусу то, что говорила его кузине, не забыв упомянуть о полном одобрении инициативы со стороны министра.
Блэк молча слушал, время от времени поднимая на неё глаза от пергамента.
— Хорошо, дай мне несколько минут, чтобы ознакомиться. Всё-таки Кричер член моей семьи. Я должен быть уверен в том, что это пойдёт ему на пользу.
— Да, да, конечно, — произнесла Гермиона, не ожидавшая от него такой обстоятельности. — На самом деле, это не столько послужит на пользу Кричеру, сколько внесёт вклад в будущее всех эльфов домовиков.
Регулус принял к сведению её слова и погрузился в чтение.
Гермиона украдкой наблюдала за ним, просто любовалась красивым профилем. Его подбородок опирался на большой палец, а остальные пальцы были подняты вверх, касаясь щеки, кроме среднего — им Регулус непроизвольно потирал бровь.
Грейнджер подумала, что он похож на киношного детектива или модель из журналов, которые обожала листать Лаванда в спальне девочек. Даже жаль, что это не так, ведь тогда у Гермионы были хотя бы его фотографии.
По щелчку пальцев Кричера зачарованный чайник вновь взлетел над чашками и проворно наполнил их горячим чаем. Это всё решило. Гермиона хмыкнула и, отметя сомнения, потянулась за вазочкой с мармеладом.
Не стоило отказываться от того, что тебе нравится, раз оно само идёт тебе в руки. Один раз она уже обожглась, когда не восприняла слова Регулуса всерьёз. Он просил её остаться. Остаться с ним в «Гнезде альбатросов». Она не послушала. И даже сейчас, зная, как всё обернулось, поступила бы точно так же — ушла вместе с Гарри. Сколько времени утекло с того дня? Дора и Ремус были ещё живы. Джордж…
Гермиона снова бросила быстрый взгляд в сторону Блэка. Мучила ли его совесть? Или он отрезал от себя все сожаления?
Она напрасно печалилась из-за отсутствия у себя его колдоснимков. «Ежедневный пророк» едва ли обделит вниманием его свадьбу с Габриэль Делакур. Снимок счастливой четы с большой вероятностью украсит полосу светской хроники. Интересно, как это будет?