Освоение ниши шло гладко. Наземникус хранил свои писательские подвиги в строжайшей тайне. Англичане — нация сплетников, ему ли не знать. Он долгое время зарабатывал на вовремя подслушанных секретах. Поэтому даже в компании старых приятелей — братьев Бэгменов — держал язык за зубами.
Когда в кармане весело звенели сикли, то и самому хотелось веселья. «У дедули» Наземникуса знали как облупленного, и заговорёнными картами там уже никого не удивишь и не надуришь. Новички туда почти не захаживали, так что Флетчер передислоцировался в «Белую виверну» — заведение серьёзное. Раньше Земник наведывался туда лишь по особым случаям, и по праздникам Блетчли, гордившийся тем, что его непотопляемый трактир выстоит в любую «бурю», даже угощал его стаканчиком отменного Огденского. Золотые денёчки! Сейчас же Флетчер мог себе позволить заглядывать в таверну почаще, да вот Блетчли так и не простил ему пропавшее серебро, глядел на Земника волком из-за стойки. И не объяснишь ведь, что Наземникус тут не при делах. Лепреконова серебра не бывает, чтобы оно в воздухе таяло. Кто-то его украл — с вора и спрос.
Публика в «Виверне» — не чета тому сброду, что собирался вечерами «У дедули». Тут тебе и завсегдатаи посолиднее, и авроры, бывало, захаживали. Только миловидных ведьмочек явно не хватало, хотя бы фей под потолком. «У дедули» всё же симпатичные водились — глаз радовался. И ни одного вонючего гоблина на несколько ярдов вокруг, слава Мерлину, и да простит его Агата!
Здесь никто беспорядочно не толпился в очереди за напитком. Играла лёгкая музыка, и свечи не коптили. А вот на напитках Блетчли экономил. Его пиво только с закуской и шло, а медовуха горчила. Всем известно, что за хорошей медовухой надо к Розмерте или в «Кабанью голову» к Аберфорту, который скупал у неё остатки за неделю.
Наземникус с радостью увидел за одним из столиков Тома Аббота. Этот пройдоха приходил сюда играть в шаффлборд, (1) потому что его племянница, заправляющая сейчас в «Дырявом котле», запретила азартные игры под своей крышей.
— Том, старина!
— Земник, — расплывшись в улыбке, приветствовал Аббот. — Присаживайся.
— Сегодня непривычно тихо, — заметил Флетчер, осмотревшись.
Том молча кивнул в сторону углового столика.
— Да вон же! Долиша тут каждый знает, лица остальных мне незнакомы, но по выправке понятно — авроры.
Наземникус почесал макушку и из-под локтя покосился на ту компанию.
— А чего сидят? Ловят кого?
— Почём мне знать. Может, и ловят. В последние дни у них всё работы поменьше. Говорят, в Лютном переулке объявился какой-то странный тип… Никто его толком не видел — уж больно ловок и скрытен.
— Да-да, я слышал, — закивал Флетчер. — «Молчаливый». Разве это серьёзно?
— Серьёзно или нет, но до Скабиора он пока не добрался, только мелкую шушеру на чистую воду вывел.
Эльф пронёс мимо них поднос, полный еды, и зашагал по спиральной лестнице на второй этаж. Там, в закрытых кабинетах, всегда собиралась самая важная публика. Флетчер никогда там не бывал, но раньше не раз замечал, как Люциус Малфой или бывший министерский палач Макнейр поднимались туда в компании таинственных личностей. Им Блетчли подавал всё самое лучшее. Может, там и феи остались под потолком. Кто знает?
— Всё моей Ханне будет поспокойнее, — продолжал Аббот, жестом предложив Наземникусу угоститься клёцками. — В наш «Котёл» кто только не заходит. Сам понимаешь, местоположение обязывает.
Ханна Аббот доводилась Тому внучатой племянницей. Наземникус не был в восторге от смены владельца «Дырявого котла», ведь Аббот с лёгкостью соглашался записать ужин-другой в долг, а потом про этот самый долг забыть. Племяшка его такой щедростью не отличалась. По правде сказать, у Тома не было выбора. После войны многие волшебники ополчились против него, дескать, он обслуживал прихвостней Пия, кормил охотников за головами и никогда не отказывался поставить им по кружке пенного за счёт заведения. Уже тогда местные стали косо посматривать на Тома.
— Пока магглорождённые волшебники гниют в Азкабане, в «Дырявом котле» подают утку под винным соусом — умасливают поганых палачей, — проворчал как-то старьёвщик, у которого Флетчер сбывал кое-какие вещички. Похожие речи раздавались из магазина котлов и аптеки в северной части переулка.
Наземникус признавал, что надо тронуться умом, чтобы противостоять могуществу «системы Яксли», как её прозвали в народе: сети доносчиков, соглядатаев и продажных подхалимов. В конце концов, мадам Малкин точно так же обшивала чиновников и самого Тикнесса, Илопс выхаживал министерских сов, а Киддел мастерил палочки, но их не называли прихлебателями и предателями магии. Они все, пусть и нацепив кислую мину, просто занимались своим ремеслом, но почему-то проклятья сыпались на голову бедняге Тому Абботу. Можно подумать, он должен был насыпать крысиный яд в фирменную похлёбку и перетравить всю шайку Скабиора за один вечер. «Котёл» дважды пытались сжечь, били стёкла, запускали в зал бомбы-вонючки… Да, у Тома не было выбора. Он оставил дела Ханне и переписал на неё заведение. К девушке, участвующей в битве за Хогвартс, вопросов не было. На том и порешили.
Несколько человек за соседними столиками бурно что-то отмечали. Кружки стукнулись, бокалы зазвенели.
— Недолго вашему «Молчаливому» куражиться, — сказал один из посетителей таверны за соседним столиком. — Прихлопнут в подворотне — и поминай как звали. Знавал я Скабиора ещё до того, как он в охотники за головами подался. Уже тогда он осторожничал, но красивые ведьмочки — его слабость.
Наземникус отхлебнул Огденского, прислушиваясь к свежим сплетням. Чем не тема для «забористой» статейки в «Придиру» или сразу в «Досуг»? Да, лучше туда. Женская аудитория примет статью о загадочном борце с преступностью наиболее благодарно. Пара-тройка вкусных заголовков уже крутилась у него на языке.
Кем бы ни оказался загадочный волшебник, любили его далеко не все. Всё-таки тёмные делишки в Лютном проворачивались с незапамятных времён, и тем, кто их проворачивал, «Молчаливый» был что кость в горле. Убрать его с улиц, досадную помеху, жаждали многие.
— Что ещё слышно, Том? — полюбопытствовал Наземникус, по привычке проверив щиколоткой свой чемоданчик под столом — добро на месте.
— Народ особо не распространяется, но шепчут, что в Англию вернулся сынок одной небезызвестной чёрной вдовушки.
— Забини?
— Ага, — принявшись набивать трубку, подтвердил Том. — Спроси об этом своего приятеля Отто. Он для него нелегальный порт-ключ сотворил. Так говорят.
— Кто говорит? Уж не его ли братец Людо?
Том рассмеялся.
— У лавки древностей появился новый владелец — грек. Может, видел?
— Это не новость, Том. Он ещё с осени порядок в помещении наводит.
— У него там настоящие яйца мантикоры! Продаёт за полцены из-под прилавка, но я тебе не говорил.
Наземникус понимающе цыкнул.
— Я с этим завязал.
— А Хагрид уже заинтересовался.
— У Рубеуса опасное хобби. Не детишкам же он будет их показывать?
— Да уж. МакГонагалл не позволит. При ней в Хогвартсе воцарился железный порядок, никому спуска не даёт.
За разговорами и вкусной едой Наземникус потерял счёт времени. Посиделки в хорошей компании всегда его расслабляли, а ещё старина Том любил угощать собеседников. Сокровище, а не человек!
Народ начал медленно расходиться ближе к утру, хотя зимой все рассветы похожи на закаты. Заглотив оставшиеся клёцки, Наземникус тоже засобирался в свою квартирку, как вдруг на втором этаже прямо над головами посетителей трактира что-то нехило громыхнуло. Все подняли лица к потолку, а авроры вскочили со своих мест и кинулись наверх. Раздались крики. Публика в зале заволновалась: люди ещё помнили облавы министерских охотников за головами, волну арестов за использование палочки. Волшебники повалили на выход, и вскочивший из-за столика Флетчер оказался подхвачен толпой. Он грёб в людском море к дверям кабака, оглушённый испугом, но всё же продрался сквозь собственный страх и вспомнил о самом дорогом, что у него было за душой — полном добра чемоданчике! Наземникус принялся расталкивать волшебников, спешащих к выходу, локтями и вскоре очутился у стены трактира. Он двинулся вдоль неё.