— Не думаю, что обвинение испытывает недостаток доказательств. Бывшие пленники, которых Петтигрю сторожил в подвалах Малфой-мэнора, с удовольствием поделятся своими воспоминаниями о его «подвигах».
— Он переложит вину на Малфоев, — произнёс Регулус с присущей ему в такие минуты серьёзностью. — На Люциуса и Драко, на Лестрейнджей, если на то пошло, сошлётся на выполнение приказов Тёмного Лорда под Империусом, — уголок его губ дёрнулся. — Мне ли не знать, как это работает.
— Не сомневайся, — прошептала Гермиона, накрыв его ладонь своей. — Петтигрю не выкрутится, и не сравнивай себя с ним.
— Я хочу, чтобы он заплатил сполна.
— Его посадят в Азкабан до конца жизни.
Регулус мрачно усмехнулся.
— Этого мало, Гермиона. Я предпочёл бы, чтобы к нему применили поцелуй дементора.
Она вздрогнула, поражённая лютой злобой в его голосе.
— Кингсли изгнал дементоров с острова, убрал из Азкабана.
Регулус вытянул свою ладонь из-под её руки и сжал в кулак.
— Да, я знаю.
Гермиона перевела взгляд на тарелку — смотреть на истекающий соком помидор казалось легче, чем на излучающего негодование Блэка. Она сжала салфетку, лежащую на коленях. Жёсткая. Даже не мнётся. Кричер и правда перестарался во время стирки.
— Я понимаю. Это из-за Сириуса.
— Нет, не понимаешь, — отрезал Регулус. Он поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок, положив на них подбородок. — Они заставили меня поверить в его причастность к делам Пожирателей смерти: Хвост, Лестрейнджи, Долохов и другие. А я как последний дурак поверил, я поверил, что мой брат способен на убийство, на преступление, на предательство друзей, потому что в глубине души всегда надеялся, что Сириус… вернётся к нам, ко мне, вернётся в семью, что его слова были притворством — все те кошмарные вещи, которые он выкрикивал в лицо нашей матери… Я сказал, что они заставили меня поверить, но продолжаю лгать даже самому себе. Я и не поверил. Уже тогда, сразу…
— Твоей вины в этом нет.
— Мерлин, Гермиона! — он резко отодвинул стул и поднялся на ноги. — Не говори так. Я слышу то же самое от Андромеды, от Габриэль, от Миргурда, но это не то, что я хочу услышать. Не ищи мне оправданий! Я не могу даже смотреть на тебя, как ты не понимаешь…
— Тогда что… — начала было Гермиона, но была прервана звуком удара по дереву. Она повернула голову вправо и увидела сову, переминающуюся за окном. Птица нетерпеливо клюнула раму, привлекая внимание Регулуса к своей персоне. Он впустил сову в столовую и забрал у неё письмо.
— Это от Миргурда, — Регулус сломал печать и вскрыл конверт, бегло пробежав глазами по строчкам. — Он согласен заняться твоими родителями.
— Правда? — Гермиона вскочила с места и подбежала к нему. — Он возьмётся?
— Да, — передав ей письмо, подтвердил Регулус. — Арнольд Миргурд — хороший специалист, так что твои родные в надёжных руках.
— Он пишет, — жадно вчитываясь в оставленные незнакомым почерком слова, произнесла Гермиона, — что многое зависит от состояния долговременной памяти и подсознания, и просит проверить степень повреждения с помощью заклинания. Никогда его прежде не видела.
— Потому что Миргурд изобрёл его сам, как и многие другие ментальные чары. Он собирается представить их общественности и получить лицензию на работу в Британии, где со всем этим дела обстоят намного строже, чем во Франции.
— Но эти заклинания, — Гермиона растерялась, вспомнив слова Гарри о несанкционированной магии, — они на ком-то проверены?
— На мне, — ответил Регулус. — Некоторая часть.
— О-о… — Гермиона не знала, что сказать. Они никогда не обсуждали его память без хождения вокруг да около, но сейчас было не время осторожничать. — Это они помогли тебе?
— Да. Сейчас я могу с уверенностью сказать, что мне удалось вспомнить практически всё, от чего Тёмный Лорд меня избавил.
У неё перехватило дыхание. Разве не этого она хотела — искренности?
Регулус внезапно рассмеялся.
— Я помню такие мелочи, даже нелепости, например, то, как Нимфадора роняла вещи в «Гнезде» и особенно часто — любимую мамину вазу. Помню Люпина, его кошмарные туфли с кисточками. А ещё Хогвартс. Невилл был чудовищно неуклюж, когда мы тренировали чары связывания. И соплохвосты в гнезде в углу… они выглядели, как помесь гигантских личинок и муравьеда.
Гермиона попыталась проглотить застрявший в горле комок и поморгала, чтобы сдержать подступающие слёзы.
— Это здорово! — воодушевлённо сказал Регулус, повернувшись к ней с сияющими глазами. — И при этом я просто в ужасе!
— В ужасе?
— Так страшно, безумно страшно быть самим собой. Отвечать за всё, что ты сделал.
— Верно, — её голос был чуть громче шёпота. Она так хотела быть сильной и стойкой, готовой ко всему, но сейчас, когда узнала, что Регулус помнил всё, что связывало их в прошлом, каждый день, проведённый ими вместе, и не любил её, от отважной Гермионы Грейнджер не осталось ничего, кроме сердца, наполненного тоской.
Печаль накрыла Гермиону, как лавина, сошедшая где-то в горах. Её кровь, казалось, заледенела в жилах, а сердце перестало качать кислород. Ни вздохнуть, ни выбраться. Она подошла к окну и устремила взор вдаль. В парке появились саженцы. Кричер ходил вокруг них, проверяя, чтобы те не покосились после полива. Андромеду было не видно. Она работала где-то в глубине парка. Он стал для неё тем местом, где она могла выплакаться в уединении.
— Я рада, что Андромеда занялась парком, — сказала Гермиона, стараясь не выдать истинные чувства, терзавшие её в данный момент. — Она кажется счастливой. Я рада за неё.
— Она замечательная! — произнёс Блэк.
— Может быть, когда-нибудь сюда вернутся Нарцисса и Драко. Ты скучаешь по ним?
— Без придатка в виде Люциуса, — счёл важным уточнить Регулус. — Однако сейчас это невозможно. Они держатся подальше от волшебников, за исключением тех, в ком уверены.
— Люциус, наверное, места себе не находит?
— Мы же о Малфоях говорим. Люциус мимикрировал под местную аристократию, вспомнив, что когда-то его предок ошивался около Вильгельма Завоевателя. (2) Сейчас Люциус счастлив как никогда. Он в родной среде обитания — среди таких же снобов с оттопыренным мизинцем, их столь приятное его слуху чванство перекрывает даже то, что они магглы. Змея купается в сливках общества. Не думаю, что Малфои когда-нибудь вернутся. Им хорошо в Бордо. Они отстроили там чуть ли не замок на берегу озера Кэр и разливают вино по бочкам. Слышал, после пожара Министерство держит мэнор под замком. Туда никого не пускают.
— Я рада, что у Нарциссы всё хорошо, — невпопад отозвалась Грейнджер.
— Так, — озабоченно изрёк Регулус. — Ты уже трижды «порадовалась» за других за полторы минуты. В чём дело?
Гермиона уткнулась взглядом в строчки на листе бумаги, тонком, полупрозрачном, как её робкая надежда.
— Не доверяешь моему «мозгоправу» по части заклинаний?
— Нет, что ты! — вскинулась Гермиона. — Я не уверена не в нём, а в себе. Не знаю, хватит ли мне духу навести палочку на родителей во второй раз.
Регулус взял её за руку и ободряюще улыбнулся. Неожиданно бросило в жар, потом в холод.
— Если хочешь, я пойду с тобой. Я видел, как Миргурд произносит это заклинание, подскажу, что нужно сделать, как приготовиться, — он замолчал, раздумывая, стоит ли продолжать, и всё же решился: — Или сделаю всё необходимое сам.
Видимо, какая-то магия теплилась на кончиках его пальцев: Гермионе почудилось, что неведомая ранее сила вливалась в неё через прикосновение.
— Спасибо, — прошептала она, закрыв глаза, отдаваясь чувству благодарности без остатка, и, кажется, смогла выбраться из-под лавины и сделать вдох.
— Ты достойна лучшего, Гермиона, — тихо сказал Регулус. — Мне жаль…
— Жаль? О чём ты?
Но он не ответил.
Комментарий к Глава 26 — Гермиона
1) Следственный эксперимент — процессуальное действие, заключающееся в воспроизведении опытным путём хода проверяемого события, поведения участника процесса.
2) До введения Статута о секретности в 1692 году семья Малфоев была вхожа в знатные маггловские круги и выступала против введения Статута.