— Никогда, — с заразительной улыбкой сказала Гермиона. — Разве что через пять сотен лет тебя сочтут сказочным персонажем вроде братьев Певереллов или Зайчихи-Шутихи.
— Во-первых, существование Зайчихи-Шутихи не доказано, во-вторых, через несколько лет начнётся восстание машин.
— Гарри, перестань смотреть одни и те же кассеты с боевиками!
Друг открыто рассмеялся.
Несколько минут стояли рядом, любуясь природой.
— Мы с Джинни сейчас не ладим, — сказала Гермиона, — но меня так и распирает, не могу молчать, Гарри. Она весь вечер глаз с тебя не сводит. Ты сам-то это замечаешь?
— Нет.
— Напомни, какое у тебя зрение?
Гарри зарделся.
— Уверена, приди ты к ней и скажи, что она тебе нравится, и через минуту вы будете целоваться! — воодушевляюще произнесла Гермиона.
— Это же Джинни! — воскликнул он, сгребая чёлку пальцами. — К Волдеморту и то было проще подойти.
— Борись за неё, Гарри! — Гермиона полностью повернулась к нему и резким движением затянула его галстук. — Прямо сейчас, пока ты нарядный и более-менее причёсанный, хотя ей, наверное, всё равно, какой.
— Бороться, — сделав узел чуть слабее, стоило ей убрать пальцы, буркнул Поттер. — Ты сама почему-то не борешься.
— Я? — обомлела Гермиона.
— Поджилки трясутся, да? Во-от. И у меня. А ещё факультет храбрецов…
— У меня… У меня другая ситуация! У тебя всё гораздо легче.
— Да ну?
Рональд незаметно подкрался сзади и приобнял их обоих за плечи:
— Гости потихоньку расходятся.
— А как же фирменный пирог миссис Уизли? — наигранно возмутился Гарри, стрельнув в Гермиону сердитым взглядом.
— Мама припасла его только для своих, — многообещающим шёпотом поделился Рон. — Вы в доле. Я замолвил за вас словечко.
Гермиона мешкала. Миссис Уизли вряд ли считала её «своей», а Джинни — тем более. Вдруг Рон крепко сжал её ладонь в своей и слегка потянул в сторону «Норы», развеивая любые сомнения. Её сопротивление рушилось.
— Пойдёмте в дом, — Рон улыбнулся. — Я не отстану от вас, пока вы не сыграете со мной хотя бы по партии в шахматы.
Шатёр опустел. Между столами важно расхаживала курица. Празднование переместилось в дом. Уизли не так давно снова расширили «Нору» — появился ещё один этаж, да и гостиная стала больше. Ребята из школы и многочисленные дядюшки и тётушки Рональда ушли, но народу всё равно хватало. Тем удивительнее, что при таком количестве людей в гостиной висела тишина. Перешагнув порог комнаты, Гермиона осознала, в чём причина. Портрет. Портрет Джорджа на стене. Создавалось впечатление, что Джордж сидит за столом вместе с остальными членами семьи. Нарисованный, он выглядел как живой: дышал и моргал, улыбался. Гермиона пошатнулась и вцепилась в дверной косяк. Гарри изваянием застыл возле неё.
Миссис Уизли поманила рукой к столу. В её глазах блестели слёзы. Слёзы радости.
— Садитесь, дети. Давайте поужинаем, пока все в сборе. Сейчас это случается так редко.
— Откуда… — совладав с собой, выдохнула Гермиона.
Рон поморщился. Замешательство собравшихся в комнате людей давило на него мёртвым грузом.
— Мама попросила Дина написать портрет Джорджа. Он сам не смог приехать из-за занятий, прислал мне шоколадные котелки, а маме… вот.
— Он разговаривает? — спросил Гарри, обретя дар речи.
— Нет, — ответил Билл, которому «посчастливилось» занять место напротив портрета. Он был мрачнее тучи, когда Джинни взяла слово:
— Я была в гостях у Луны. На потолке в её доме нарисованы вы трое и Невилл. Ваши копии тоже молчат — только дышат.
— А как иначе? Это требует мастерства. Оживлять картины полностью учат на старших курсах художественной академии, — сказала Молли.
Оживлять… Никто и нигде этому не научит.
Рон галантно придвинул Гермионе стул. Все расселись, но ужасная, давящая атмосфера никуда не делась. Пустое место за столом притягивало взгляды всех собравшихся, над ним сгущался воздух. Фред, балагуривший до этого весь вечер, хранил молчание, словно его рот пал жертвой проклятия вечного склеивания. Анжелина суетилась и косилась на портрет. Флёр и Габриэль пытались завести непринуждённую беседу, но говорить им пришлось разве что друг с дружкой.
А Джордж дышал.
Молли смотрела на него — самое дорогое сокровище. Артур, наоборот, прятал глаза — не отрывал их от содержимого тарелки.
— Ну хватит! — воскликнул Рон после поистине мучительных пятнадцати минут. — Мама, пожалуйста, перевесь портрет в другое место.
Миссис Уизли встрепенулась, как будто только сейчас заметила, что она не одна.
— Что такое? Это же наш Джордж. Многие семьи вешают портреты своих ушедших родных. Почему я не могу любоваться на лицо сына в собственной гостиной?
В её словах была доля истины, но Джордж… Он дышал. И это отчего-то ужасало. Сотни портретов в Хогвартсе подавали гораздо больше признаков жизни, но близнец Фреда пугал Гермиону до дрожи. Она смотрела на него и ждала, что его губы дрогнут, он перегнётся через раму, укажет на Гермиону пальцем и скажет: она знает правду.
— Это невыносимо! — Фред отбросил салфетку. — Томасу повезло, что его не отпустили из школы. Я бы ему сейчас тоже кое-чего нарисовал на физиономии! Мы уходим!
— Спасибо за ужин, — прошелестела Анжелина, бросив страдальческий взгляд на картину.
Чарли встал следом и молча вышел во двор. Билл порывался пойти за ним, но Флёр мягко нажала ему на плечо, заставив остаться. Перси протянул матери платок.
Гермиона ощутила себя лишней, совершенно посторонней, но ещё больше она переживала за Рона. Это был его праздник, его день. Он не должен был так закончиться.
— Хорошо, — слабо откликнулась Молли после уговоров Перси. — Перенесите картину в мою комнату. Я придумаю, куда её повесить потом.
— Быстрее, пока она не передумала, — прошептал Рон, и они с Гарри вынесли портрет Джорджа из гостиной.
Фред и Анжелина всё равно покинули «Нору». Молли отправилась к себе в комнату, и Артур ушёл с ней. Остальные Уизли вернулись за стол. Ради Рона. Только ради него.
— Хочу канапе, — Джинни решила разрядить обстановку. — В шатре было два подноса канапе. И оба возле тёти Мю.
— Она прикончила всю партию в одиночку, как и пудинг, — сообщил Билл, немного оживившись.
— И грушевый крамбл, — ввернул Рон.
— Аппетит, как у драконихи, — кивнул Чарли и повернулся к Гарри. — Как дела в Аврорате? Слышал, Петтигрю поймали. Поздравляю!
— Спасибо. Хотя я к этому не причастен.
— Не всё же тебе геройствовать, — улыбнулся Чарли, проведя рукой по волосам. Гермиона отчаянно завидовала тому, какие они были гладкие несмотря на длину.
— А что с медведем-убийцей? Есть подвижки? — поинтересовалась Габриэль.
— Пока никаких, — сказал Гарри.
— Я по-прежнему считаю, что сообщников двое, — заявил Рон, подбоченившись.
— А я считаю, что это анимаг, — возразил Билл.
— Как же он проник в форточку на фабрике Пиритса?
— Подлетел к окну на метле и расширил раму, чтобы влезть внутрь.
— Средь бела дня в переулке? Его бы увидели на подлёте…
— Погодите, — перебила Гермиона. Она была поражена, что Рон так легко выбалтывает секретные сведения. — Мы не можем во всеуслышание обсуждать материалы дела. Это непрофессионально!
Рон сложил руки на груди, посмотрев на Гермиону так, точно она ляпнула несусветную чушь.
— Но с тобой-то мы постоянно обсуждаем — и ничего.
Она поверить не могла, что вот так просто Рон её осадил. И не поспоришь — её обвинят в лицемерии.
— На чём мы остановились?
— На метле, — подсказала Джинни.
— Так вот. Пиритс был под кайфом. Он бы и великану не удивился, если бы тот вырос из пола.
— А Паркинсон? — вклинился Гарри.
— А Паркинсон вообще произвёл на меня впечатление полоумного. Нервный тип. Его жёнушка похожа на свою же собаку, а Панси почти все тут и так знают. У неё один мозг с Малфоем, но Драко смылся с обоими его полушариями.