— Твой эльф пугающе пялится на меня, — приставив ребро ладони к уголку губ, прошептал Блейз. — В прошлый раз он норовил сделать из моих мозгов омлет.
— Кричер, — Регулус жестом велел домовику подойти, — мы тебя видим.
— Госпожа Андромеда ушла наверх готовиться ко сну и велела Кричеру узнать, не нужно ли чего хозяину и его гостям.
— Так уж и велела? — устало поинтересовался Регулус.
Эльф потупился.
— Будь добр, принеси нам, — Регулус бросил взгляд на своих собеседников, хмуро отслеживающих минутную стрелку настенных часов, — виски.
Кричер услужливо поклонился и с неожиданной спешкой отправился выполнять приказ.
— Вы решили меня споить, — уныло констатировал Нотт, когда Забини разлил принесённый напиток на троих, и задумчиво посмотрел на Блэка. — Так ты поможешь?
Регулус оторвался от потягивания янтарной жидкости и расслабился, откинувшись на спинку дивана.
— Я поищу в книгах деда, если что-то отыщется, дам знать.
— Это срочно.
— Я понял, — кивнул Блэк.
Огненный виски потрясающе прочищал голову. После второй порции Регулус вдруг согласился с идеей Забини создать в библиотеке «доску детектива» с картой расследования дела убийцы-анимага. Нотт, по-видимому, вообще не умел пить: ему хватило одного стакана, чтобы влиться в их безумное расследование и заколдовать бумажки, из которых Регулус делал для Тедди оригами, в связанные волшебными нитями карточки прямо на свободной стене библиотеки. Расположившись в царстве книжных полок с бутылкой «Огденского» под рукой, все трое «детективов» фонтанировали самыми внезапными теориями. Регулус приказал Кричеру принести все номера «Пророка», в которых упоминались последние загадочные убийства, и вскоре импровизированная доска запестрела вырезками и заметками. Он был уверен, что утром их труд покажется ему адской неразберихой, но, пока подарок Огдена согревал его нутро, получившаяся схема из фактов и зацепок представлялась ему гениальной.
— Мы раскроем это дело, — гордо объявил Блейз, любуясь проделанной работой, — и утрём нос всему британскому Аврорату!
Затем он подписал ещё одну бумажку и прикрепил её рядом со снимком дома Паркинсонов. Между ними появилась светящаяся связующая линия.
Регулус прочитал на новом клочке бумаге: «Глушь у реки, где беднягу Блейза чуть не укокошил злой убийца». Забини в своём репертуаре. Тот как раз перебрался поближе к огневиски.
Регулус наскоро осмотрелся и нашёл цветок, который не так давно сорвал у реки — тот понурился, вода в стакане давно испарилась. Блэк взял его и приколол рядом с запиской Забини. Увядающий цветок — символ их истории с Гермионой. Тут ему и место.
— Гойл, Пиритс, Флинт, Яксли, Бёрк и Паркинсон, — Нотт смерил взглядом колдографии волшебников на «доске». — Чистокровные ублюдки разной степени тяжести.
— Здесь не хватает нас, — рассмеялся Забини.
— Говори за себя, — прошипел Тео. — Моя физиономия хотя бы не украшает стены Аврората.
— Ты-то ладно, известный перебежчик. А насчёт меня и Блэка разве я ошибаюсь? Даже помолодей мы до новорожденных младенцев, наши головы на кольях — вот чего хотят многие волшебники, в числе них и авроры.
— Не новорожденных, а новорождённых, — на автомате поправил Теодор.
— Верно, — сказал Регулус, — беглецы и откупившиеся преступники. Удивительно, что убийца в меховой шубе ещё не объявился у моего порога. Он не церемонится с теми, кого считает виновными, не сдаёт в руки аврорам — решает их судьбу сам.
— Потому что авроры уже ошиблись на их счёт один раз, а то и два, — уловил цепочку его мыслей Теодор, — это самосуд. Хвосту повезло, что первым его нашёл «Молчаливый».
— О да-а, — протянул Блейз, весело поглядывая на Блэка. — Неимоверно.
— Хорошо, что Драко сейчас далеко, — добавил Нотт.
— Загорает в своём винограднике.
— У тебя устаревшая информация, Забини, — Регулус нахмурился. — В дом Малфоев ворвались авроры — хотели задержать Люциуса.
Блейз поперхнулся воздухом и разом прекратил тупо улыбаться.
— Как это? Что ты такое говоришь?!
— Совместная операция нашего и французского Аврората.
— Как Нарцисса? — встревожился Тео.
— Перепугана не на шутку, — Регулус заставил себя отбросить мысли о недавнем скандале в Министерстве магии. — Их предупредили, так что всё обошлось. У Люциуса свои связи.
— Проклятье! — выругался Блейз. — А если авроры доберутся до матери, пока я играю здесь в великого сыщика и парламентёра? Её даже защитить сейчас некому. Её муж маггл!
— Уверен, Сирена сможет за себя постоять, — мрачно усмехнулся Регулус.
— Как же они узнали? — пробормотал Нотт. — Ведь всё было хорошо.
У Регулуса была версия, вот только, немного успокоившись и отойдя от гнева, он винил уже не Гермиону, а себя. У неё не было причин печься о благополучии Малфоев. Ни единой. А он дурак. Из-за него Нарцисса подверглась опасности. Когда-то он поклялся её защищать.
— Мантикоровы яйца! — вырвалось у Забини. Он оттянул воротник, будто ощутил жар. — Есть у меня одна догадка, но вам это не понравится.
Регулус требовательно посмотрел на него.
— Панси, — тихо произнёс тот.
— Что ты сказал? Панси?! — выпалил Нотт. — Ты дал ей адрес Драко? Той самой Панси? Паркинсон? У которой авроры третью неделю днюют и ночуют? Ах ты пикси недоделанный!
— Это только предположение! — оправдался Забини, уворачиваясь от пущенного в него номера газеты. — Не смотрите на меня так, словно я новый Тёмный Лорд и вы хотите спустить меня с лестницы!
О нет, Регулус не хотел спускать его с крыльца, он жаждал проклясть мерзавца так, чтобы оставшуюся жизнь Блейз провёл в спичечном коробке. В виде праха. Он был так зол, а выпитый алкоголь разогревал его ярость, как горелка — котелок. Регулус прикрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Наверное, Забини заметил, как напряглось его тело, так как начал нести что-то ещё о маггловской почте, влюблённых волшебницах и своей безотказности в деле сводничества одиноких сердец. Нет, стоит досчитать до двадцати. И лучше бы Забини исчезнуть из комнаты раньше, чем Регулус вновь откроет глаза. Испариться. И заткнуться.
Мысленно дойдя до тридцати, Регулус наконец взглянул на Блейза. Нотт заблаговременно убрал волшебную палочку Блэка, которую тот оставил перед собой, пока они развлекались игрой в детективов. Это ничего. При необходимости он расправится с Блейзом и голыми руками. Если бы тот только знал, что натворил, что они натворили.
Блейз сжался — из него точно воздух выкачали:
— По поводу безмозглых друзей ты, Тео, не ошибся.
— Бестолковых, — машинально поправил Нотт и поморщился.
Критически оценив поникшую и пристыжённую фигуру Забини, Регулус прижал указательный палец к губам — как бы не сказать лишнего.
— Ничего уже не сделаешь, не исправишь, — произнёс Нотт. — Обошлось — и ладно. Впредь будем осторожнее. Мы все, — он сопроводил слова убийственным взглядом на Блейза.
— Хорошо, — сказал Регулус. — У нас есть, о чём волноваться: дело твоей матери и загадочный убийца-анимаг, представляющий опасность для всех нас. Тебе повезло, Блейз, что мы смотрим на мир под одним углом.
— Под тупым, — ввернул Теодор, хмыкнув.
— Вообще-то, мы изначально собрались, чтобы тебе помочь, острый ты наш, — огрызнулся Забини.
На этом было решено попрощаться. Регулус выпроводил гостей из дома и в наисквернейшем расположении духа вернулся в библиотеку. Он опустился в кресло и зажмурился, откинув голову назад.
Наверху в спальне лежала последняя записка от Поттера, которую тот прислал в день ссоры Регулуса с Гермионой. В ней было одно слово. Гарри был на редкость лаконичен, демонстрируя реакцию на учинённый в бюро скандал. Хлёстко и метко. Регулус сам всё испортил. За свою подругу Гарри любому горло перегрызёт. Пока Регулус не явится к Гермионе с повинной, от Поттера приветливого слова не жди.
Гермиона.
С одной стороны, Регулус ликовал. Одним махом он разрубил все нити, связывающие их. Если у неё и была к нему какая-то симпатия, то после его выходки все зачатки дружбы были нещадно потоптаны. Тем лучше. Дружить с ней оказалось дьявольски сложной задачей. Просто дружить. Просто видеть её улыбку. Просто говорить с ней и не дотрагиваться. Здравомыслие и спокойствие улетучивалось, когда она оказывалась в его поле зрения. Злость на неё была спасением, потому что отвлекала от того, как сильно он скучал. С другой… Регулус достал из кармана женскую шпильку. Она была с ним с февральской ночи, когда Блэк вытащил её из волос Гермионы — та и не заметила, отвечая на поцелуй. То, что он до сих пор не избавился от неё — плохой знак, ужасный. Он не мог быть таким негодяем, и всё же… поступая с Габриэль как свинья, он предал её доверие и лишь чудом вовремя остановился в том заполненном звуками дождя и вздохами Гермионы номере. Так не могло продолжаться. Регулус дал себе срок — две недели — на то, чтобы разобраться в чувствах. По их истечению он собирался разорвать помолвку с Делакур или выбросить дурацкую заколку и жить дальше с девушкой, которая уж точно его любит, сведя общение с Гермионой к вынужденному для приличия минимуму. Это должно прекратиться!