Дженнифер Ли Арментроут
Свет в пламени
Перевод группы Book-Book
Распространение перевода за пределы группы строго запрещено. Прошу Вас уважать наш труд и не создавать конфликтные ситуации. Вы просто приведете к тому что в виде файла переводы больше выкладываться не будут.
Глава Один
— Ты наследница земель и морей, небес и царств. Королева взамен Короля. Ты — Первозданная Жизни, — прохрипел Никтос — Ашер, Тот, что Благословлен, Хранитель Душ и Первозданный Бог Обычных Людей и Концовок. Его губы, что шептали горячие слова на моей коже, а также твердили холодную, жестокую правду, теперь были приоткрыты. Широко раскрытые серебристые глаза, наполненные потоками светящегося эфира — сущности богов — уставились на меня. Своего рода благоговейный трепет и удивление смягчили холодные линии его высоких, широких скул, прямого, как лезвие, носа и резко очерченной челюсти.
Волнистые рыжевато — каштановые волосы упали на золотисто — бронзовые щеки, когда он опустился на одно колено, положив левую руку плашмя на пол тронного зала, а правую ладонь на грудь.
Никтос преклонился передо мной.
Я отшатнулась от него.
— Что ты делаешь?
— Первозданный Жизни — самое могущественное существо во всех мирах, узурпирующее всех других Первозданных и богов, — сказал Сэр Холланд. За исключением того, что он больше не был тем человеком, которого я когда — то знала как рыцаря Королевской Гвардии Ласании, или простого смертного. Он был одним из Айри — настоящая, забытая богами Судьба, ни бог, ни смертный. Способные видеть прошлое, настоящее и будущее всех, Айри не подчинялись никакому Первозданному Двору.
Судьбы были так же ужасны, как и любой Первозданный, а я даже сосчитать не могла, сколько раз пинала его.
— Он проявляет уважение, которого ты заслуживаешь, Сера, — добавил Холланд, пока я продолжала смотреть на Никтоса.
— Но я не Первозданная Жизни, — констатировала я очевидное.
— Ты несешь в себе единственные настоящие угольки жизни, — сказал Никтос, и от этого глубокого, мягкого голоса у меня по коже побежали мурашки. — Во всех смыслах и целях ты — Первозданная Жизни.
— Он говорит правду. — Богиня Пенеллаф подошла ближе, остановившись под открытым потолком. Усыпанное звездами небо отбрасывало мягкий отблеск на ее теплую светло — коричневую кожу. — Отрицать это — не та роскошь, которую можно себе позволить.
— Но я всего лишь смертная… — Мои легкие, казалось, были заполнены крохотными дырочками, а Никтос все еще преклонялся передо мной. — Можешь, пожалуйста, встать или сесть? Делай что угодно, только не стой на коленях, ладно? Это действительно выводит меня из себя.
Голова Никтоса склонилась, несколько прядей волос упали ему на щеку.
— Ты — истинная Первозданная Жизни, такая же, каким был мой отец. Как сказал Холланд, это проявление уважения.
— Но я не хочу… — Я обрываю себя, мое сердце бешено колотится, а грудь что — то сдавливает. Блеск в его глазах не меркнет. — Можешь просто не делать этого? Пожалуйста.
Первозданный быстро поднялся, огоньки сущности его глазах засветились так ярко, что на них было почти больно смотреть. Он возвышался надо мной, его взгляд, казалось, снимал слои с самого моего естества, видя… чувствуя то, что чувствовала я.
Я напряглась, моя кожа стала горячей и покалывающей.
— Тебе лучше не читать мои эмоции.
Никтос выгнул темную бровь.
— В твоем обвиняющем тоне нет необходимости.
— А твой ответ не говорил о невиновности, — парировала я. Глаза Пенеллаф широко раскрылись.
— Нет. — Его голос понизился, но он все равно каким — то образом грохотал во мне. — Не говорил.
— Тогда не делай этого, — огрызнулась я. — Это грубо.
Никтос открыл рот, вероятно, чтобы указать, что я — последний человек, который может хоть заикнуться о грубом поведении.
— Ты никогда не была простой смертной, Серафина. — плавно вмешался Холланд, точно так же, как делал десятки раз в прошлом, когда я опускалась до разглагольствования. — Ты — возможность будущего для всех.
Он уже говорил подобную версию этого раньше во время тренировки, но теперь это приобрело совершенно другой смысл.
— Но я не закончила никакую Выбраковку, и ты только что сказал, что я… — Закрыв глаза, я не закончил предложение.
Все присутствующие знали, что было сказано.
Вдохни. Мое смертное тело и разум не справятся с силой угольков, едва я начну Вознесение. Единственный шанс, который у меня был на выживание, не был даже надеждой. Задержи. Потому что для этого требовалась кровь Первозданного, которому принадлежал один из угольков жизни, — кровь и чистая воля, питаемая любовью.