— И страх. — Голос Холланда понизился, как это было, когда он утешал меня после того, как я вернулась с моего первого урока с Любовницами Нефрита. Я поерзал на месте. — Правда им не поможет. Все, что она сделает, — вызовет панику.
Если я чему — то и научилась, так это тому, что правда ведет к выбору. И теперь я знала правду о многих вещах, а это означало, что мне предстояло сделать выбор. Прятаться и быть в безопасности? Игнорировать то, что станет с царством смертных и, в конечном счете, с Илизиумом? Жить без цели, пока не умру?
Или бороться.
Я взглянула на Холланда. Он смотрел на меня так, что я почти ожидала, что он вручит мне кинжал для тренировки.
— Есть кое — что еще, — добавила Пенеллаф. — Способ, которым я могу быть полезна. По крайней мере… временно. — Она сглотнула, сосредоточившись на мне. — Если кто — нибудь узнает, что ты несешь в себе, они могут попытаться забрать тебя. Не только Колис. Я могу помочь предотвратить это.
— Можешь?
— Заклинание? — предположил Никтос. Он склонил голову набок. — Я не знаю ничего, что можно было бы наложить на человека, чтобы предотвратить подобное.
— Ты и не можешь знать, верно? Не как Первозданный Смерти. — Пенеллаф улыбнулась. — Но я не просто богиня Верности и Долга, я еще и богиня Мудрости.
— То есть, — сказал Никтос, медленно расплываясь в улыбке, — ты знаешь больше, чем я, и я должен, черт меня дери, заткнуться?
Глаза Пенеллаф блеснули в свете звезд.
— Совершенно верно.
Менее чем через несколько минут я обнаружила, что сижу на помосте с мужчиной, которого я видела в зале с Пенеллаф, когда она впервые появилась, рисуя на моей коже.
Он сидел рядом со мной, склонив голову, и писал на моей руке серию непонятных букв жирными черными чернилами, львиная грива волос скрывала его черты. Он начал с моей правой стороны, рисуя буквы так, чтобы они проходили по окружности моего запястья. Он уже закончил около трех строк.
Когда я откинулась назад и прищурилась, буквы стали выглядеть почти как фигуры.
И форма напомнила мне о кандалах.
— Они исчезнут? — спросила я.
— Как только я закончу, — сказал мужчина, и легкое прикосновение его кисти защекотало кожу. Все, что я знала о нем, это то, что он был победителем — не совсем смертным существом, рожденным, чтобы защищать кого — то важного или стать предвестником великих перемен. — Но Первозданные и некоторые могущественные боги смогут ощутить заклинание.
Кстати, о Первозданных…
Мой взгляд метнулся туда, где Никтос неприлично близко выглядывал из — за спины мужчины.
Слишком близко.
Он практически дышал мужчине в затылок.
— Как работает это заклинание?
— Оно предотвратит то, что ее против воли заберут из того места, где оно было наложено, — объяснил он, наклонив голову, когда закончил очередную строку. Обветренные линии его загорелого лица придавали его чертам суровую привлекательность. — Если кто — нибудь попытается это сделать, заклинание нанесет ответный удар.
Я приподняла бровь.
— Каким образом?
— Ударом энергии, таким же болезненным, как прямое попадание эфира в грудь, — сказал он. — Это собьет с ног даже Первозданных и продолжит сбивать, если они встанут и попытаются снова.
— Миленько.
Ярко — голубые глаза встретились с моими, когда он ухмыльнулся.
— И как ты узнал об этом заклинании? — настаивал Никтос.
— Однажды я видел, как его творил бог из Равнин Тийя, — поделился он, имея в виду Двор Первозданной Киллы. — Но я не знал, что они делают со смертным. Пенеллаф узнала, что означают эти буквы и как они работают. Что каждая буква образует символ защиты, питаемый сущностью.
Я задавалась вопросом, похожи ли они на обереги, которые Никтос поставил, чтобы защитить мою семью.
Затем меня осенило, что это мог быть кто — то вроде этого человека, другой победитель, который дал моей семье знание о том, как убить Первозданного — то, чего простой смертный никогда не должен знать. Имело смысл, что, возможно, членом моей семьи руководил тот, кто знал об их цели.
— Заклинание лишь не дает насильно тебя забрать. — Он опустил мою правую руку на колени, а затем поднял левую. — И единственный способ обнулить заклинание — это если ты дашь свое разрешение.
Я кивнула, переводя взгляд с Никтоса на Холланда, стоявшего в нескольких футах от нас, спиной, он притворялся, словно не замечает происходящего, хотя, очевидно, именно по этой причине они с Пенеллаф и привели этого человека.
— Спасибо за то, что ты делаешь это, Уорд, — сказала я, вспомнив, как Пенеллаф назвала его так, когда они появились.