Мой взгляд метнулся ко входу. Не удивлюсь, если тот, кто там стоит, только что отступил.
Двери открылись, и появился Рахар, его кожа была теплой, темно — коричневой в мягком свете лампы. Хотя в выражении лица не было ничего теплого, когда его взгляд скользнул по мне.
— В Столпах возникла проблема.
Большинство душ представали перед двором у Столпов Асфоделя. Они были либо вознаграждены Долиной, либо приговорены к Бездне. Некоторых Столпы не могли судить; их жизни были слишком сложными, и это требовало присутствия Никтоса.
— Насколько это срочно? — потребовал Никтос, когда двоюродный брат Рахара вошел следом за ним.
— Достаточно срочно, чтобы рискнуть прервать вас, — вежливо ответил Сэйон, положив руку на рукоять меча, прикрепленного к его бедру.
Никтос выругался, прижимая руку к голове и направляясь к столу.
— Все в порядке? — спросила я, когда Никтос подошел к шкафу.
Рахар даже не посмотрел в мою сторону, когда кивнул, не вдаваясь в подробности. Давление сдавило мою грудь, хотя его реакция не стала неожиданностью. Мое предательство Никтоса было предательством по отношению ко всем ним.
Дыша сквозь стеснение в груди, я повернулась к Никтосу, когда он схватился воротник своей рубашки, затем потянул ее вверх и через голову. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда появились поджарые мышцы, идущие по всей длине его позвоночника, вместе с каплями крови, нанесенными чернилами на его кожу — каплями, которые изображали все потерянные жизни, за которые, по мнению Никтоса, он был ответственен.
Доказательство того, что он глубоко заботился не только об одной.
Мышцы напряглись на его широких плечах и бицепсах, когда он отбросил рубашку в сторону и достал серую тунику из нижнего шкафа. Его тело было шедевром, доказательством лет, проведенных в сражениях на тяжелых мечах вместо того, чтобы использовать эфир внутри него.
Я знала, что не должна пялиться, когда он натягивал тунику. Мне казалось, что я не имею права делать это сейчас, и это не было похоже на то, что я должна делать в данный момент. Но на него было… ну, действительно приятно смотреть. И мне нравилось смотреть на него.
— Я отчетливо помню, как кто — то сказал, что пялиться неприлично, — прервал ее мысли низкий голос Никтоса. — Особенно, когда это явно намеренно.
Мой взгляд метнулся к его, и в груди расцвело тепло. Клочья эфира снова заколыхались.
— Это было не намеренно.
Он ухмыльнулся.
— Ты так мило лжешь.
Я абсолютно точно солгала. На моих щеках разгорелся румянец, когда он надел тунику с парчой железного цвета вокруг поднятого воротника и поперек груди по диагонали. Но тепло быстро остывало. Я была уверена, что это был скрытый намек, за исключением того, что все, о чем я могла думать, — это его слова ранее. Тогда он просто дразнил.
Рахар прочистил горло, напоминая мне, что мы не одни.
— Сэйон, проводи Серу в ее покои, — сказал Никтос. Бог выглядел менее чем довольным этим приказом, когда холодные серые глаза Никтоса встретились с моими. — Мы закончим этот разговор, когда я вернусь.
— С нетерпением жду этого, — пробормотала я.
— Уверен, это так. — Никтос направился к дверям, затем остановился. Прошел удар сердца. — Постарайся немного отдохнуть. — Затем он ушел, исчезнув в зале вместе с Рахаром.
Сэйон указал на двери.
— Идем.
Сопротивляясь желанию шлепнуться задницей на пол без всякой причины, кроме того факта, что я ненавидела, когда мне указывали, что делать, я отошла от дивана и выхватила свой кинжал.
— Должен ли я сейчас волноваться? — спросил Сэйон, шагая рядом со мной, когда мы вышли и пошли по коридору. Он посмотрел на кинжал, крепко зажатый в моей руке.
— Нет, если только ты не дашь мне повод использовать его против тебя.
Улыбка смягчила красивые черты его лица, придавая тепло его темно — черной коже.
— У меня нет планов делать что — то подобное.
— Правда? — Я толкнула дверь. — Ты не хочешь отомстить за то, что я планировала сделать с Никтосом?
— То, чего я хочу, не имеет значения. — Его темные глаза встретились с моими, когда он закрыл дверь. — Что имеет значение, так это тот факт, что, если бы я думал, что ты представляешь реальную угрозу для Никтоса, я бы сам свернул тебе шею. Как и любой из нас, преданных ему.
Моя кожа покрылась мурашками, когда я поднялась по темным, тускло освещенным ступеням. Ни единая часть меня не сомневалась в его словах.
— И, да, я знаю, что он убил бы меня за это. Но это не остановило бы меня. Это не остановило бы никого из нас. — Сэйон остановился на шаг позади меня. — Но ты не представляешь для него реальной угрозы, не так ли? Возможно, ты ему нравишься, но это самое глубокое, что может быть в этом дерьме.