Любовь Первозданного, на убийство которого я угробила всю свою жизнь. И не важно, что я верила, что это единственный способ спасти мое королевство.
Ирония всего этого заставляла подбивала меня рассмеяться, за исключением того, что я умру. Вероятно, менее чем через пять месяцев и до того, как мне исполнится двадцать один, забрав с собой последние истинные угольки жизни. Царство смертных пострадает первым и сильнее всего. В конце концов, Гниль распространится за пределы Царства Теней, на весь Илизиум.
Я выдохнула долго и медленно, точно так, как Холланд учил меня много лет назад, когда всего стало слишком много, ваи тяжесть всего этого выбила из меня воздух. Моя неминуемая смерть не была чем — то новым. Я всегда знала. Независимо от того, потерплю я неудачу или преуспею, когда дело дойдет до исполнения моего предназначения, я знала, что умру в процессе.
Но теперь все иначе.
Я наконец — то почувствовала вкус того, что я не просто средство для достижения цели, оружие, которое нужно использовать, а затем выбросить. Я почувствовала вкус реальности. Я наконец — то почувствовала себя полностью сформировавшимся человеком, а не призраком, пропитанным кровью. Не лгуньей и не чудовищем, которые могли убивать без особых угрызений совести.
Но это то, кем я была под всем этим, и теперь Никтос тоже это знал. Больше не было необходимости скрывать эту правду — или какие — либо другие истины.
Мои легкие начали гореть, когда крошечные вспышки света заплясали перед моим взором. Дыхательные упражнения не помогали. Дрожь пробежала по моим рукам, и паника разлилась в груди. Там не было воздуха…
Кончики пальцев коснулись моей щеки. Теплые кончики. Мои глаза распахнулись, остановившись на чертах лица, так скурпулезно собранных воедино, что я должна была понять, когда впервые увидела его, что он больше, чем бог. Его прикосновение поразило меня не только потому, что оно было теплым, а не шокирующе холодным, как было до того, как он вобрал в себя мою кровь, но и потому, что я все еще не привыкла к прикосновениям. Я не была уверена, что когда — нибудь привыкну, ведь так редко кто — то позволял своей коже соприкоснуться с моей.
Но он прикоснулся ко мне. После всего, что узнал, Никтос прикоснулся ко мне.
— С тобой все в порядке? — спросил он низким голосом.
Мой язык был тяжелым и бесполезным, что не имело ничего общего с моей слишком тяжелой грудью, все это было связано с его заботой. Я не хотела этого. Не сейчас. Это было неправильно по стольким разным причинам.
Никтос подошел ближе, опустив голову, пока его губы не оказались всего в нескольких дюймах от моих. Дрожь пробежала по его руке, когда он обхватил пальцами мой затылок. Его большой палец нежно прижался к моему бешено колотящемуся пульсу. Он наклонил мою голову, словно подставляя наши рты для поцелуя, как он делал в своем кабинете перед встречей с Холландом и Пенеллаф. Но это никогда больше не повторится. Он сам мне это сказал.
— Дыши, — прошептал Никтос.
Это было так, будто он заставил сам воздух войти в мое тело, и я почувствовала вкус его запаха — цитрусовых и свежего воздуха. Вспышки света рассеялись, и мои легкие расширились от вдоха. Дрожь в моих руках продолжалась, когда его большой палец коснулся моего пульса, теперь учащенного по совершенно другим причинам. Он стоял так близко ко мне, что невозможно было остановить поток воспоминаний — ощущение его рта на моем горле и его рук на моей обнаженной коже. Болезненное удовольствие от его укуса, когда он кормился мной. Он двигался во мне, создавая такое удовольствие, которое никогда забудется и согревает мою кровь даже сейчас.
Я была первой у Никтоса.
И он… он будет моим последним, что бы ни случилось дальше.
Печаль закралась внутрь, охлаждая мою разгоряченную кровь и оседая в груди другим, более сильным давлением. По крайней мере, я больше не чувствовала, что не могу дышать.
— Иногда у нее возникают проблемы с замедлением сердцебиения и дыхания, — тихо поделился Холланд — и без необходимости.
— Я заметил. — Большой палец Никтоса продолжал эти легкие взмахи, в то время как я внутренне съежилась. Он, вероятно, думал… Только боги знают, что он думал.
Я не хотела знать.
Лицо вспыхнуло, я попятилась от прикосновения Никтоса, ударившись о край помоста. Его рука на несколько секунд зависла в воздухе, а затем пальцы сжались. Он опустил руку, когда я повернулась к приподнятой платформе. Я сосредоточился на завораживающе красивых тронах, выделанных из массивных кусков теневого камня. Их спинки были вырезаны в виде больших и широко расставленных крыльев, которые соприкасались кончиками, соединяя троны. Я вытерла влажные ладони о пятна засохшей крови на своих бриджах.