От удара необузданного желания у меня закружилась голова, когда я начала двигать пальцем внутрь и наружу — его взгляд был прикован к моим движениям. Он точно знал, в какую секунду я ввела в себя еще один палец, и его глаза наслаждались тем, что он видел. Это было совершенно порочно, и мне это нравилось.
Никтос переместил меня у себя на коленях, притягивая меня ближе к твердой выпуклости своего возбуждения. Я двигала своей рукой, покачиваясь на его члене…
— Эш? — позвал Нектас из коридора. — Ты там?
Я остановилась, мое сердце дрогнуло, а широко раскрытые глаза метнулись к двери.
— Я занят. — Взгляд Никтоса оставался сосредоточенным между моих ног.
— С Серой?
Я подавилась вдохом. Насколько хороши чувства дракенов?
— Да, — сказал Никтос, накрывая мою руку своей. Мое внимание переключилось на мои раздвинутые бедра. Он снова запустил мои пальцы внутрь. Мои бедра почти полностью оторвались от его колен. О, боги. Греховная волна удовольствия пронзила меня. — Не останавливайся.
— Что? — раздался приглушенный ответ Нектаса.
Под щеками Никтоса образовались глубокие впадины.
— Я не с тобой говорил.
— Хорошо. — Последовала пауза. — С ней все в порядке?
Никтос тяжело дышал, наблюдая за мной, чувствуя, как мои пальцы двигаются под его.
— Да… будет.
— Вам двоим что — нибудь нужно?
— Нектас, — рявкнул Никтос, и я повернула голову к его груди, подавляя стон, когда мои колени подогнулись.
— Ладно. Ладно, — ответил дракен. — Вернусь чуть позже.
— Хорошо. — Пальцы Никтоса двигались по моим, контролируя ритм, когда я терлась о его член.
Моя голова откинулась назад, глаза закрылись, а дыхание становилось быстрым и прерывистым по мере того, как напряжение сжималось все туже и туже. Его дыхание коснулось моей груди. Я вскрикнула, когда его рот сомкнулся на пульсирующей плоти, и он всосал мою кожу, оставшуюся от ран кровь. Мои пальцы задвигались быстрее, сильнее. Удовольствие затрепетало глубоко внутри. Он застонал, притягивая меня ближе, прижимая мой зад к своему члену. Звуки, которые я издавала… Боги, мне должно было быть стыдно, но мне было не стыдно. Я хотела, чтобы он их услышал. Я хотела, чтобы он почувствовал влагу, покрывающую мои пальцы. Я хотела, чтобы он знал, что то, как мое тело реагировало на него, имело очень мало общего с его кровью и абсолютно полностью было связано с ним. Я хотела сбросить все вещи, чтобы между нами не было никаких преград. Я хотела почувствовать его твердую длину на своей коже. Хотела, чтобы он оказался внутри меня. Хотела, чтобы он пронзил меня, принял на себя. Я так сильно хотела…
Прикосновение его клыков к моему соску было слишком сильным. Я кончила жестко, падая через край, когда он содрогнулся рядом со мной. Моя грудь заглушила его резкий стон. Удовольствие продолжало разматываться и кружиться по всему моему телу, пока я не осталась безвольной и совершенно обмякшей в его объятиях.
Я все еще дрожала, когда он убрал от меня пальцы. Мои глаза открылись, и я наблюдала за ним… наблюдала, как он поднес мою руку к своим губам. Он накрыл ртом мои блестящие пальцы и сильно пососал.
— Боги, — простонала я, у меня перехватило дыхание.
К тому времени, как он закончил, на моих пальцах не осталось ни капли меня. Глаза цвета ртути встретились с моими, а затем густые ресницы опустились, он все так же держал наши соединенные руки у своих губ.
— Как ты сейчас себя чувствуешь? — хрипло спросил он.
Я открыла рот, не найдя слов, когда почувствовала влагу на изгибе своего зада, где покоилось его полутвердое возбуждение. Оно… оно нашло освобождение.
— Лучше. Намного лучше.
— Хорошо, — сказал он, и это было все, что он сказал за какое — то время.
В последовавшей тишине мое сердце замедлило бег, но жар его прикосновений остался, в то время как жар его крови угас. Я уставилась на его руку, обхватившую мои пальцы, его кожа была на несколько оттенков темнее моей. Мне… мне нравилось, когда он держал меня за руку, и…
Желание все еще оставалось.
Одно, отличное от всех прежних желаний. Я не хотела расставаться с этим моментом, когда он притягивал меня к себе, прижимая к своей груди, а моя рука была в его. Этот момент его опущенных ресниц, обмахивающих щеки, и линия расслабленной челюсти. Я не хотела покидать этот момент покоя.
Но мы должны были.
Я должна была.
Потому что эти мгновения не продлятся долго. Я знала, что когда эти ресницы поднимутся, и он посмотрит сверху вниз на ту, что планировала соблазнить и убить его, в этих серебряных глазах появится сожаление, независимо от того, что он утверждал, будто мое предательство просто раздражает его. Я не хотела этого видеть.