Моменты покоя действительно прошли.
Я ждала у дверей в своих покоях, к счастью, уловив звук его закрывающейся двери. Я полагала, что он уходит, чтобы поговорить со своими стражами о том, что произошло, и хотела знать, что он скажет. Он, казалось, был удивлен моей просьбой присоединиться к нему, но не остановил меня. Хотя почти ничего не сказал и едва взглянул на меня. Я… знала, что сожаление настигло его, хотя он был явно активным участником того, что произошло, и тоже получил освобождение. Я поерзала на стуле, шерстяной свитер внезапно стал слишком толстым.
— Вполне возможно, — согласился Рейн. Он сел напротив меня, на свету его рыжевато — золотистые волосы казались еще более рыжими. Он уставился на мои запястья, как только сел рядом со мной. Точно так же, как Бель, когда вошла. У меня было ощущение, что они были единственными, кто чувствовал всю прелесть, но остальным об этом говорили. — Но у скольких Первозданных хватило бы смелости провернуть подобное?
— Разве это требует храбрости, когда это сделали не они? — возразил Никтос.
Рейн медленно кивнул.
— Верно подмечено.
— Скорее всего, это был Ханан. — Бель выплюнул имя Первозданного, точно проклятие. — У него есть причина быть недовольным, и он один из Первозданных, определенно недостаточно храбрый, чтобы самому прийти в Царство Теней и увидеть, действительно ли я Вознеслась. — Бель соскользнула со стола и начала расхаживать. Она была иноходцем, как и я.
— Этих погребенных богов освободили, чтобы создать отвлекающий маневр — выиграть достаточно времени, чтобы схватить мой зад. Люди погибли из — за этого. Я не должна быть здесь. Мне нужно уйти.
— Ты там, где нужно, — сказал ей Никтос.
— Я сказала ей то же самое. — Айос наблюдала за Бель, ее темно — рыжие волосы выделялись ярким румянцем на фоне бледных щек. — Она не хочет это слышать.
— Он хочет, чтобы я была здесь, потому что так безопаснее, — возразила Бел, подходя и становясь рядом с Нектасом.
Айос вздохнула, качая головой.
— И, как я уже сказала, в безопасности нет ничего плохого.
— Она права, и это может означать и то, и другое. — Никтос откинул прядь волос с лица. — Мне нужно, чтобы ты была здесь, где для тебя будет безопаснее.
Бель вздернул подбородок.
— Я не могу прятаться вечно. И не хочу. Я отказываюсь.
— Я и не предлагаю прятаться. Но пока тебе нужно держаться в тени. Ханан и другие могут верить, что ты Вознеслась, но пока не увидят тебя, они не смогут на сто процентов подтвердить это.
— Они пришли не из — за тебя, — заговорила я, и волосы взметнулись вокруг подбородка Бель, когда она дернула головой в мою сторону. Несколько пар наполненных эфиром глаз уставились на меня. Никтос поделился с ними тем, что я знала, но, как и Нектас, я мало что сказал во время встречи. Я прочистила горло. — Это из — за меня. Ты не должна чувствовать себя ответственной ни за что из этого.
Она нахмурила брови.
— А ты должна?
— Очевидно. Я та, кто это сделал.
— То, что ты сделала, спасло мне жизнь — и спасибо тебе за это, — сказала она, и на ее щеках появились два розовых пятнышка. — Не знаю, говорила ли я тебе это.
Я кивнула, чувствуя, что мое лицо тоже горит.
— Не понимаю, как тот бог мог искать тебя, — сказал Эктор по другую сторону от меня. — Ни Ханан, ни Колис не знают, как ты выглядишь. Никто из Первозданных не был здесь, чтобы увидеть тебя.
— За исключением Весес, — сказал Рейн.
Я тут же нахмурилась. Лишь однажды я видела Первозданную Обрядов и Процветания, и она была слишком чувствительна к Никтосу. Настолько, что, подозреваю, у них были какие — то отношения. Но все это было… еще до меня.
— Весес не видела меня, когда была здесь. — Я посмотрела на Никтоса. — Так ведь?
Мускул дрогнул на челюсти Никтоса, когда он уставился на Рейна. Тот кивнул.
— Люди видели ее — во Дворе, когда все это началось, — отметил Теон. — И на Валк в ту ночь, когда напали даккаи. Она — новое лицо. Не нужно ломать голову, чтобы сложить два и два и в итоге прийти к Супруге. Это мог быть Ханан, и он же отдал приказ найти и Бель, и ее.
Глаза Никтоса сверкнули на него.
— Наши люди никогда бы не выдали ее личность другому Двору.
— Как ты можешь быть так уверен? — Моя нога перестала постукивать. Я не понимала, что здесь делаю. Ничто из того, что будет обсуждено или, возможно, раскрыто, не будет иметь значения.
— Потому что я уверен.
Я ждала, пока он пояснит. Он этого не сделал.
— Нужно ли мне напомнить тебе о Хамиде? — Божество жило в Лете и подружилось с юной Избранной, которая жила в одной из комнат наверху. Он был тем, кто сообщил о пропаже Геммы, и, судя по всему, был известен как щедрый и добрый человек. Также было известно, что он питал глубоко укоренившуюся ненависть к Колису, потому что тот убил его мать — богиню — и уничтожил ее душу. Он, как и многие другие, так боялся ложного Первозданного Жизни, что, когда Гемма сказала ему, что, должно быть, именно меня искал Колис, он увидел во мне то, что, как я уже знала, было правдой. Что я представляю угрозу пристанищу, которое предлагало Царство Теней. Я не виню ее за то, что Хамид предпринял позже. Часть меня не может по — настоящему винить и его.