Я, наверное, поступила бы так же.
За исключением того, что добилась бы успеха там, где он потерпел неудачу.
— Не то чтобы я забыл это. — Пальцы Никтоса замерли. — Но тогда все было иначе.
— Не хочу спорить, — сказала я, и его глаза сузились, — но чем именно отличается?
— Хамид думал, что он защищает Царство Теней, — ответил Рейн, его взгляд был намного холоднее, чем когда я впервые ступила сюда. За исключением Айос, никто из них раньше не был особенно дружелюбен, но Рейн был теплее, чем сейчас.
Лейла кивнула.
— А то, что произошло здесь сегодня, угрожало безопасности Царства Теней. Те, кто ищет здесь пристанища, не стали бы подвергать его опасности.
— Возможно, бог из другого Двора был здесь в ночь нападения даккаев, — добавил Нектас. — Увидел тебя в нужный момент и дал достаточно хорошее описание, чтобы кто — то мог схватить тебя.
— Или убить, — сказала я. — Этот бог не был там по приказу, который требовал, чтобы я пережила нападение.
Никтос медленно повернул ко мне голову.
— Повтори?
— Он увидел погребенного бога, подкрадывающегося ко мне, и ничего не сделал, чтобы остановить того. — Я нахмурилась. — Я думала, что сказала тебе это.
Он опустил руку на стол.
— Не сказала.
— О. — Я откинулась на спинку стула, закручивая волосы. — Так что, да, не думаю, что я нужна была им живой. Может, меня просто хотели убрать с глаз, что отчасти заставляет меня думать, что это был не Колис, если то, что Пенеллаф сказала об угольках жизни, правда. — И учитывая, что я несу в себе душу Сотории, но я не придала этому значения. Насколько я знала, те, кто был в комнате, знали только, что во мне тлели угольки жизни.
— Ну, кто бы за этим ни стоял, он почти получил то, что хотел… — Бель замолчала, когда воздух в комнате похолодел.
Ощутимое напряжение затопило пространство. Мечи и кинжалы загремели о стену. Мои глаза поднялись к потолку, когда верхний свет замерцал.
— Эш, — тихо позвал Нектас его по имени.
Я медленно посмотрела на Никтоса. Под кожей Никтоса появились тени. Воздух затрещал.
— Почти, — тихо повторила я.
Мерцающие серебряные глаза встретились с моими. Сущность замедлилась, и заряд энергии постепенно исчез из комнаты. Его взгляд опустился туда, где мои пальцы покоились на его руке.
Я прикоснулась к нему.
На глазах у других.
Я даже не поняла, что сделала это. Чувствуя, как горят мои щеки, я отдернула руку. Не думаю, что Никтос это оценил. Прикосновения в те редкие, интимные моменты после того, как он дал мне свою кровь, не приравнивались к тому, что он хотел моих прикосновений в любой другой раз. Я уставилась на изуродованный стол, дыша сквозь укол… разочарования. Но в чем? В нем? В себе? Я подняла глаза, и ледяной взгляд Рейна встретился с моим.
Сцепив руки на коленях, чтобы держать их при себе, я снова прочистила горло.
— В любом случае, не думаю, что есть смысл в том, что это был Ханан. Разве он не хотел бы, чтобы я жила? Разве кто — нибудь из Первозданных, которые считают, что мое прибытие и Вознесение Бель связаны, не захотел бы, чтобы я была жива, чтобы они могли передать меня Колису?
— За этим должен стоять Первозданный, — сказал Нектас. — Никто другой не смог бы приказать дракену атаковать. Вопрос в том, кто из них? Кто мог знать или подозревать о тебе достаточно, чтобы захотеть разозлить Никтоса и Колиса, позволив тебе умереть?
Ни у кого не было ответа на вопрос Нектаса, вероятно, потому, что никто не знал, какой Первозданный мог захотеть разозлить как Первозданного Смерти, так и потенциально ложного Первозданного Жизни.
Честно говоря, я беспокоилась не столько об этом, сколько о риске для всех остальных, если этот таинственный Первозданный предпримет новую атаку. Или если Колису надоест просто любопытствовать над тлеющими углями, и он решит призвать Никтоса, чтобы выяснить, что произошло. Мой желудок сжался, и кожа похолодела.