Это было значительное, костоломное расстояние.
Опустившись на колени, я пустила правую, а затем и левую ногу в бескрайнее ничто. Мышцы напряглись, горя как огненные ямы Бездны, я сделала неглубокий вдох, а затем вытянула правую ногу, пока не почувствовала, что мои руки вот — вот вылезут из суставов. Пальцы слегка соскользнули с теневого камня как раз в тот момент, когда мне удалось дотянуться до ближайшей щели для стрел.
Я не хотела думать о том, были ли эти разрезы необходимым дополнением. Как только убедилась, что моя нога устойчива в узком отверстии, я убрала руку с перил и потянулась к углублению, за которое можно ухватиться. Мой желудок скрутило, и я качнулась к прорези для стрел.
Слегка пошатываясь, я прижалась лбом к камню.
— Милостивые боги, — прошептала я. — Это идиотизм.
Упершись ногами в стену, я снова начала опускаться. Все эти годы, проведенные в одиночестве, в лазании по деревьям, стенам и всему, что хотя бы отдаленно напоминало вертикаль, из чистой скуки действительно окупились. Взглянув на перила винтовой лестницы внизу, я ухватилась за них и спрыгнула вниз.
Я приземлилась на перила и чуть не завалилась назад. Восстановив равновесие, я спрыгнула на лестничную площадку. Широкая улыбка расплылась на моем лице. Гордая собой и несколько удивленная тем, что меня не постигла ужасная, мучительная смерть, я развернулась и поспешила вниз по ступенькам… прямо в тупик.
— О, черт подери. — Конечно, я выбрала лестницу, которая по какой — то забытой богами причине не вела на землю.
Перегнувшись через перила, я прикинула, что расстояние составляет около семи футов. Переместившись так, чтобы можно было повиснуть на перилах, я произнесла про себя небольшую молитву и отпустила руки.
Последовала короткая секунда невесомости, ничего, кроме ярких звезд над головой и порыва воздуха на моей коже. Это было похоже на полет, еще мгновение, и я свободна…
Удар сотряс меня с кончиков пальцев ног до самой макушки моей закрытой капюшоном головы, выбив из меня низкое ворчание. Я пошатнулась вперед, ловя себя ладонями, прежде чем поцеловать землю. Я оставалась так пару секунд, делая глубокие вдохи, когда удивительно тупые всплески боли пронзили мои колени и бедра. Это должно было быть больнее.
Но во мне текла Первозданная кровь.
Медленно выпрямившись, я направилась к воротам, зная, что между патрулями не так уж много времени. Через несколько минут утрамбованная земля сменилась хрустом серой травы, а затем я оказалась под навесом листьев цвета крови и больше не была в пределах видимости Дома Аида.
А еще я стала на одно препятствие ближе к выполнению своего долга — своей истинной судьбы.
Глава Шесть
Убить Колиса будет нелегко.
Очевидно.
Даже если Колис узнал душу Сотории — увидел во мне ее — сомневаюсь, что это будет так же просто, как если бы я вонзила кинжал ему в грудь. Сначала я должна была убедиться, что он любит меня, но не могла позволить себе и подумать о том, что это повлечет за собой, когда бежала под сенью алых листьев. Если бы я позволила себе тешиться этими идеями, меня бы стошнило прямо на себя. Поэтому я откинула это в сторону.
Я даже не знала, к чему приведет убийство Колиса — какое влияние это окажет на Илизиум и царство смертных, — но Холланд не сказал бы мне того, что знал, если бы это привело к чему — то катастрофическому. Тот факт, что Никтос — Первозданный Смерти, должен означать, что равновесие все также будет существовать.
Пока я не умру.
Что, скорее всего, произойдет, как только мне удастся вонзить свой кинжал из теневого камня в грудь Колиса. Подозреваю, у него тоже есть дракен, который немедленно нанесет ответный удар.
Но прямо сейчас удача в кои — то веки была на моей стороне. Я вошла в Умирающий Лес без каких — либо проблем. Наверное, потому, что бежала всю дорогу. Капюшон моего плаща соскользнул, но я оставила его спущенным, так как сомневалась, что столкнусь с кем — либо в районе, занятом Тенями — душами, что вошли в Царство Теней, но отказались предстать перед судом за деяния, совершенные при жизни, проходя между Столпами Асфоделя. Мне еще предстояло увидеть Тень, и я очень надеялась, что это не изменится, учитывая слухи, что они могут быть кусачими.
Мышцы моих ног и живота начали сводить судороги, заставляя меня замедляться, пока я непрерывно осматривала толстые ряды согнутых и сломанных деревьев. Каждый мой вдох напоминал прелую сирень. По крайней мере, не было боли в челюсти и висках или головокружения. Я понятия не имела, сколько времени у меня осталось, прежде чем смесь трав — целомудренной ягоды, мяты перечной и целого букета, который я не могла вспомнить, — закончится, и последствия Выбраковки снова проявятся. Но когда это произойдет, мне придется сделать то, что я всегда делала.